— А где кенты? — осведомился Дамочка.

— Трое живы. А пятеро — сгорели. Не успели мы…

— Где ж теперь живете, чувишки вы мои? — пожалел их Дамочка.

— Чего ж тут? Не мы одни так решили. Старуха неподалеку от нас сковырнулась. А у нее дом был. Мы в нем теперь кайфуем. Мусора хотели нас выкурить, да мы их подогрели. Теперь отмазались. Живем — на большой. Кенты — в двух комнатах, в других трех — мы. У бабки детей не было. Вот и стали мы у нее хозяйками, — сказала Фея.

— А общак? — спросил Колька.

— Оглобля спас его, — созналась Фея.

— Чего ж раньше не пришли, лярвы! Я из-за этого ночами не спал. Давно бы одыбался, если б знал, что цел общак, — разозлился Дамочка.

— Тебя фартовые ищут. И нас спрашивали, где ты? — с опаской оглянувшись на Дядю, шептала чувиха,

Дамочка весь вспотел.

— Берендей не смылся?

— Он-то тебя ищет.

— Пусть бегом бежит! — облизал Дамочка сухие губы. И, глотнув из бутылки, сказал, оттопырив губу: — Уж я с него сдеру свое!

Едва Берендей протиснулся на следующий день в палату, Дамочка, протянув к нему ладонь, потребовал.

— Гони! Иль думал, что некому стало должок вернуть? Да я и сдохнуть не мог, покуда его не получил. Гони! Не тяни резину.

Берендей вытащил из-за пазухи сверток.

— Поправляйся, кент!

Дамочка просиял от радости. Он так давно не видел купюр, да еще столько! Нет, с таким наваром не годится болеть. Надо

скорее домой, на Сезонку. Несколько хороших попоек враз поставят на катушки.

Берендей разглядывал Дамочку так, словно видел его впервые.

— Кто ж мне красного петуха пустил, неужели шальная баба за чувака? Иные грозились тем. Но не насмеливались. Боялись. А может, тот фрайер, какого мы пристопорили в тот вечер? Не сам, конечно, «малина» его отплатить могла, — то ли спрашивал, то ли размышлял вслух Колька.

— Сыщем. Из-под земли найдем, — не хотел тревожить Кольку Берендей.

— Пятерых кентов потерял. Сгорели. Не могли вырваться наружу. Меня чуть не загробили. И все ж живой я! А раз так — изыщу с падлы. За все! На сходе! Я его, паскуду, всюду достану. Мурло запомнил.

— Не ерепенься. Духариться будешь, когда поправишься.

Не один ты; как и положено фартовым, вместе беспределыциков сыщем. По нашему закону судить будем. Сходом, — подтвердил Берендей.

В это время в палату вернулся Дядя. Увидев его, Берендей от удивления встал:

— А я думал, что тебя уже нет…

— Все того хотели, — хмуро бросил Дядя через плечо и прошел к своей койке.

— Так на меня чего бочку катишь? Я о том деле ничего не знал.

— И то ладно, что не стал заодно с Привидением, — отмахнулся Дядя.

— Оп того не хотел.

— Не темни, в тот вечер он меня сам пришить хотел. Да сбил я ему кайф, — хмурился Григорий.

— Слушай, Дядя, никто тебя жмурить не думал. Мы теперь много кентов из-за беспредела потеряли. Выловить, накрыть их нам надо. Чтоб все по закону было. Теперь каждый фартовый дорог. Даже те, кто в больших делах не бывал, — покосился Берендей на Дамочку.

— Кого еще уложили? — встрепенулся Колька.

— Это на Сезонке узнаешь.