Внешне Кидо был высок и даже в свои пятьдесят с небольшим неплохо выглядел. Он блестяще говорил по-английски и часто появлялся на обложках журналов, даже после избрания на пост премьера. Однако нелюбовь к нему Ямагивы происходила не от зависти к должности или внешности, а из-за хитрого и коварного характера Кидо — черты, впрочем, присущей всем крупным политикам. Поведение Кидо менялось в зависимости от того, с кем он имел дело: с сильными он бывал любезен и улыбчив, со слабыми не церемонился и даже не пытался скрыть свое нетерпение при общении. Он хорошо запоминал имена людей и факты из их жизни; его любила пресса за откровенность, но факт оставался фактом — все, что бы он ни сказал, было заранее тщательно просчитано. Истинного Кидо видели лишь немногие.

Как заместителю секретаря кабинета Ямагиве часто приходилось работать под его началом, и он не мог не заметить все эти неприглядные черты. Несмотря на в целом успешную карьеру, Ямагива так и не обзавелся нужными связями, не составил себе капитала и положения в обществе, что являлось подходящим поводом для Кидо, который часто унижал Ямагиву перед его же сотрудниками.

Ямагиве было под семьдесят, и он нередко встречал людей, подобных Кидо. Они все без исключения выросли в стесненных условиях, не ладили со своими отцами и были весьма амбициозными и опасными соперниками. Они много и тяжело учились и работали, но были сильно озабочены чужим мнением. Компенсируя свои комплексы, они срывали свою досаду на тех, кто был слабее. По иронии судьбы, именно такой тип моложавого и, в общем-то, далекого от политики человека и был классическим примером современного японского политика.

Одним из тех, кто убедил Кидо баллотироваться на пост премьер-министра, был Сигемицу Такаси, в те времена парламентарий среднего уровня. Разумеется, он был юристом, окончил престижный университет в Токио и продолжил образование в Стэнфорде. Почти десять лет он занимал должность префекта Окаямы. Сигемицу оживил экономику Окаямы, создав особую экономическую зону, которая охватывала сферы медицинского обслуживания, образования, сельского хозяйства и рыбной промышленности. Также были предусмотрены широкомасштабные сокращения налоговой нагрузки. Говорили, что при нем префектура очень быстро достигла высоких показателей, хотя некоторые экономисты утверждали, что единственной заслугой префекта оказался колоссальный разрыв между доходами богатых и бедных. Сигемицу на четыре года был старше Кидо.

Кидо и Сигемицу вернулись в столицу из Мориоки и Окаямы — первый на вертолете, второй на скоростном поезде. Когда оба добрались до кризисного штаба, было около одиннадцати вечера. Кидо должен был прибыть раньше: планировалось, что он приземлится на вертолетной площадке, что была оборудована на крыше его официальной резиденции, но, когда об этом сообщили новостные каналы, из-за соображений безопасности премьер изменил свое решение. Буквально ворвавшись в помещение штаба, он пальцем указал на Ямагиву и заорал:

— Вы хоть понимаете, что происходит?! Что, черт вас побери, вы делали все это время?! — Трахнул пачкой документов по столу и выругался по-английски.

Ямагива, со своей стороны, решительно не понимал, почему именно он должен взять на себя всю вину за произошедшее. Он, что ли, виноват, что в Фукуоке высадились террористы? Кроме того, именно он, Ямагива, первым из членов кабинета прибыл на совещание. Вторым был министр окружающей среды. Никто из остальных министров до сих пор не удосужился приехать, а глава Национальной комиссии общественной безопасности так вообще отправился на рыбалку, не оставив номера телефона для экстренной связи — очень может быть, он не знал о случившемся. Правда, Ямагива не мог отрицать того факта, что его собственные действия были явно недостаточными для решения возникавших вопросов, тем более что именно он допустил утечку информации о вертолете премьера.