Многоголосые вопли, рев двигателей, гудение сирен эхом отражались от стен зданий. Корейцы, раскрыв рот, смотрели на процессию. Синохара заметил, что один солдат улыбается. Так и было задумано — заставить этих уродов радоваться тому, что местные жители приветствуют их на корейском языке.

Колонна заполнила широкий перекресток.

— Корё Вончжунгун! — продолжало разноситься по округе.

В районе школы для инвалидов показалось одинокое такси, но при виде забитого перекрестка развернулось и спешно уехало. Коидзуми остановил свой мотоцикл, махнул рукой, чтобы все заткнулись, медленно поднял свой «матюгальник», повернулся к контрольно-пропускному пункту и заревел:

— Корё Вончжунгун, мансаэ-э-э!

— А где же журналисты? — вдруг спросил Синохару Шеф.

То, что корейцы не будут стрелять, потому что появятся телевизионщики, как говорил Исихара, было, конечно, выдумкой.

— Нам нужно проникнуть в отель! — завопил Синохара в ухо Шефу, почти уткнувшись носом в его волосы и стараясь перекричать грохот двигателя. — Если бы нас засняли на камеру, то корейцы перестреляли бы нас, как уток.

— Вот как?! — прорычал Шеф.

Синохара испугался, что он сейчас даст команду о прекращении операции.

Лоб байкера прорезала широкая складка. Он посмотрел прямо в глаза Синохаре и сказал:

— Черт меня побери, я, в конце концов, хозяин «Клана скорости»! Ничего, парень, мы сделаем это!

С этими словами Шеф вынул из кармана свисток и пронзительно засвистел. В тот же момент Коидзуми подъехал к КПП «С», ткнул себя пальцем в грудь, а затем показал на дорогу, как бы спрашивая разрешения проехать на территорию лагеря. Корейские солдаты, стараясь не встречаться с ним взглядом, покачали головой.

Коидзуми сложил ладони в просительном жесте и, дав два коротких сигнала сиреной, крикнул:

— Корё Вончжунгун, мансаэ-э-э!

Сразу после этого все машины и мотоциклы, что собрались на коротком участке проспекта Йокатопия между контрольно-пропускными пунктами «В» и «D», пришли в движение и стали на предельной скорости выполнять фигуры пилотажа. Знамена с изображением корейской пагоды захлопали на ветру; заревели гудки и сирены. Некоторые байки вставали на заднее колесо, другие почти ложились на бок, высекая искры из асфальта. Должно быть, это произвело впечатление на корейцев: часовые у «Хоукс Тауна» с удивлением воззрились на действо, а на КПП солдаты, кажется, забыли про свои пулеметы.

С моря подул теплый ветерок. Шеф выдержал нужное время и снова засвистел. Машины и мотоциклы вмиг остановились, завизжав резиной по асфальту. Все фары и прожекторы обратились в сторону корейского лагеря. Шеф взревел, словно бык, и колонна, разделившись, ринулась через три КПП на оккупированную территорию. Небо тут же расколол треск пулеметов.

Шеф промчался мимо КПП «С» в сторону стадиона, купол которого высился справа. При повороте налево байкер положил мотоцикл почти горизонтально, так что колено Синохары едва не коснулось асфальта. Белые полосы дорожной разметки неслись навстречу с космической скоростью, тугой поток воздуха едва позволял открыть глаза, полы куртки Синохары оглушительно хлопали, словно собирались разлететься в клочья. До палаток Экспедиционного корпуса оставалось всего ничего. На обочину высыпали десятки солдат с автоматами Калашникова в руках, но, видимо, им не дали команды стрелять.

Неподалеку от медцентра к Шефу присоединились машины и мотоциклы, проехавшие через другие КПП. Оба помощника Шефа теперь мчались рядом. За спинами Коидзуми и Чонмаге сидели, скрючившись, Хино и Татено, пытаясь укрыться от хлещущего в лицо ветра. Они орали во всю глотку — то ли от страха, то ли от восторга. В принципе, Синохара выглядел не лучше. Вдруг он почувствовал, как туловище Шефа напряглось.