Она провела пальцем по надписи на хангыле, что была на стекле «мазды».

— Но, как мне кажется, в отеле все в порядке? — спросила она. — Да вроде да, — ответила Чикако. — Ничего такого не было.

Чикако проехала мимо Центрального парка и свернула направо. Она попробовала поймать какую-нибудь музыку, но радио передавало только новости про северокорейский флот. На канале «Эн-эйч-кей‑1» один известный эксперт по военным вопросам говорил, что корабли и самолеты Сил самообороны на самом деле способны уничтожить устаревшие лоханки корейцев одним ракетным ударом. В район Цусимы были направлены все четыре эсминца класса «Конго». Даже один из них мог потопить почти все из четырехсот восьмидесяти семи корейских кораблей. Входивший в состав морских Сил самообороны крейсер был создан для защиты авианосцев от нападения вражеских самолетов, хотя никто не мог определенно сказать, зачем Японии, не имевшей авианосцев, нужен столь высокотехнологичный корабль стоимостью сто двадцать миллиардов иен. Кроме мощной поисковой системы крейсер обладал чрезвычайной боеспособностью. Его ракеты могли уничтожить более ста целей в радиусе четырехсот километров. У сухопутных соединений также было множество противокорабельных ракет, а пять лет назад ввели в строй систему радиообмена с самолетами береговой авиации.

«Это означает, — вещал эксперт, — что высокотехнологичное оборудование Сил самообороны, созданное для современной войны, просто сотрет протекающие лоханки северных корейцев, которые не только не способны принять бой, но, того и гляди, затонут и без посторонней помощи. Северокорейский флот практически беззащитен. Даже скорость они определяют на глазок, что означает отсутствие у них современных систем навигации и радиообмена. Но все же они приближаются к нашим берегам. А мы сидим сложа руки и просто наблюдаем. Если это не ирония судьбы, то я даже не знаю, как это еще назвать!

Мы не можем их атаковать, — продолжал эксперт, — потому что Экспедиционный корпус удерживает заложников и угрожает взорвать хранилища сжиженного газа на всей территории Японии. Если правительство все же примет решение оказать противодействие флоту, то террористические атаки — дело буквально нескольких минут. Говоря откровенно, слабость корейского флота для нас мало что означает. Даже если поставить минные заслоны, то корейцы наверняка легко пожертвуют десятком своих кораблей, чтобы остальные имели возможность прорваться».

Слушая речь эксперта, Чикако понимала всю бесхарактерность японского правительства. Поведение властей напомнило ей поведение ее бывшего мужа — он боялся оставить свою должность в полиграфической фирме, но не мог и отказать своему институтскому товарищу. Правительство не желало прихода северокорейского флота, но и опасалось уничтожения газохранилищ. Выбрать одно означало пожертвовать другим. Эту дилемму не понимали многие люди, и ее муж был тому прекрасным примером. Вероятно, на него негативно повлияла его мать. Эта женщина была горда, а когда испытывала разочарование, на ее лице появились горестные морщины. «Делай, как я тебе говорю, и у тебя все получится. А иначе останешься ни с чем» — несомненно, это было ее обычное внушение сыну, которому она таким образом объясняла, что сам он ничего не способен добиться.

Тут Чикако вспомнила эпизод с Мизуки. Примерно через полгода после развода с мужем он пригласил ее выпить и внезапно сделал ей своеобразное предложение. Прожевывая кусочек куриного желудка, он спокойно сказал:

— Ну а что, я‑то чем тебе плох?

Чикако очень уважала Мизуки, и его предложение весьма ей польстило, но он был женат и имел почти взрослых детей.