— Всего доброго! — кивнул Сан Саныч и они вместе со своей спутнице живо шмыгнули из дома.

— Это что еще за номер такой? — стараясь сдерживать себя, спросил я у Александра.

— Это — врачебная комиссия, Максим Петрович. Которая установила, что ты являешься недееспособным. Простыми словами — не можешь управлять родом, а следовательно, согласно пункту два завещания, должен уступить мне место.

— Это мы еще посмотрим кто из нас недееспособен! — злобно ответил я.

Мне хотелось испепелить его — и я это мог с легкостью сделать, — но я держался. Нельзя было на любые проблемы применять огненную магию. Так за любую провинность вскоре буду шмалять налево и направо.

Александр, словно прочитав в моих глазах эти намерения, отшатнулся.

— Зря ты это затеял, — немного успокоившись, сказал я Александру.

Тот лишь хихикнул.

— Это мы еще посмотрим — зря или не зря.

И ушел из дома.

Глава 7

— Боронкин? Сан Саныч? — первым делом переспросил Эммануил Рудольфович, после моего телефонного звонка ему и краткого пересказа случившегося. — Знаю это человека — жулик еще тот. За деньги любую справку выдаст. Но у него вес имеется, поддержка. Так что там к справке не подкопаться будет. Все по высшему разряду. Он за свои услуги дорого берет.

— Вот такие дела, Эммануил Рудольфович, — вздохнул я, соображая как же поступить дальше.

Просто проигнорировать эту выходку Александра? Чуяло сердце — это еще аукнется мне.

— Это что же, Александр в открытую пошел против тебя? — словно бы у самого себя спросил адвокат. — Это зря! Позорит только честь семьи! Ну да ладно, не мне его судить.

— И что же, вот так вот просто они смогут меня признать дураком?

— А ты, Максим Петрович, не переживай. Любой гражданин Российской Империи может быть признан недееспособным только по решению суда и при наличии предусмотренных законодательством оснований. То, что эти докторишки там написали — всего лишь бумажка. Она пока не может быть основанием. Скорее всего следующим шагом будет обращение в суд Александра с этой бумажкой. Заявление, обращение, заключение — все как положено.

— Суд?

— Верно. Только он, как я уже говорил ранее, может окончательно признать человека недееспособным. Вот он и решит — дурак ты или нет. Но тут конечно может случится одна загвоздка.

— Какая? — насторожился я.

— Если дело попадет к нужному судье.

— Что значит — к нужному?

— Прикормленному, — едва разборчиво ответил Эммануил Рудольфович. — Ты ведь уже взрослый, должен понимать, что не все судьи кристально чистые. Есть некоторые — их конечно же меньшинство и позор им на их седые головы, но они все же есть, — которые могут повязку объективности со своих глазок подспустить чуток и решение принять в нужную сторону, если ты понимаешь о чем я?

— Догадываюсь.

— Подожди… — в трубке послышалась возня. — Ага, вот.

— Что такое?

— Смотрю сейчас по базе — есть ли что-то с твоим… ага, ну вот, как я предполагал, уже подали в суд на признание недееспособным. В канцелярии уже сидит заявка, на регистрации.

— Так быстро?! — удивился я.

— Куй железо пока горячо, Максим. У них уже все было готово, нужно было только медицинское заключение, которое этот Сан Саныч состряпал на коленке за пять минут.