— Что за слова ты произносишь человек? — Колдун взвизгнул и поднял глаза к моим ногам, затянутым в металл и кожу доспехов, ему явно незнакомых. — Я жду ответа.

— Г-господин, пощади. — Пролепетал колдун.

— Встань жалкий человечишка. — Громогласно заявил я, играя роль демона или за кого, он там меня принял. Роль эту лучше отыграть до конца. А то чего доброго, решит, что я для него не большая угроза, чем для носорога триппер и разведёт какую-нибудь колдовскую ересь, и писец настанет мне. Писец не тот, что пушистый да с кисточкой на хвостике, а такой, после которого мои кровавые ошмётки, пополам с моими же обгоревшими косточками, в беспорядке разбросает по полу. Колдун попытался встать на ноги и моя нога в полуметаллическом ботинке, врезалась ему в голень. С яростью глубоко оскорбленного мифического существа, я взрычал. — На колени презренный червь, пока я не разрешил иного!

Колдун вскрикнул от боли, но, крепко сжав зубы, подавил другие звуки пытавшиеся покинуть его глотку. Терпя боль, он встал на колени и в почтительном страхе воззрился на меня.

— Я внимаю тебе, мой господин. — Прохрипел он, облизывая в раз пересохшие губы.

— Хорошо. — Я важно кивнул…, некстати вспомнился момент, когда за этим кивком, следовала безудержная атака конницы руссов, а Илида лично возглавляя фланговый отряд конных витязей, обходила армию противника, истощая их построения атаками луков, перед последним ударом, где луки уступали место тяжёлым мечам. Она удивительно красиво смотрелась в такие моменты. Словно валькирия… — Вот, смотри смертный.

Я пнул мешки и один из них упал на бок, рассыпав по полу бриллианты, пополам с чистейшими рубинами. Глазки колдуна мгновенно наполнились алчным блеском.

— Это твоё, если через две недели, ты создашь 700 литров своего эликсира, для меня.

— Я повинуюсь мой господин…, но, зачем бессмертие тебе, господин, если ты и так уже…

Заткнуться ему пришлось. Я взял рукоять светового меча и разместив её у самого его горла нажал кнопку, выпускающую лезвие. Дрожащий луч вырвался на волю в пяти сантиметрах от шеи колдуна. Бедняга с воплем отскочил прочь и врезался затылком в маленький кривой столик.

— Надо. — Заявил я, убирая меч под составной корпус доспеха.

И вышел прочь, через неприметную и единственную дверцу помещения. Пришлось пройти через весь дом колдуна, прежде чем я попал на улицу. Всё-таки, месяц тут придётся болтаться, а провести его, имея под боком такого опасного соседа, мне не улыбалось. Вернуться нельзя — запись сотрётся, но ради вечной молодости, можно и потерпеть. Нет, не колдуна конечно. Его и за обещание божественной власти терпеть не стал бы, а вот его мир можно. Если осторожно.

В этом мире фантомов всё было устроено немного диковато. Похоже на средневековую Европу, времён, когда ведьм жгли на кострах пачками. Как я понял из беглого просмотра фильма, здесь история пошла иным путём. Тут ведьм и колдунов не жгли, а уважали и почитали. А самое главное — в этом мире фантомов, ведьмы и колдуны не были выдуманы двумя полоумными монахами, в облезлой пещере посреди пустыни, тут они обладали реальной магической силой.

Не знаю, как у режиссёра было с головой, но там точно всё встало с ног на голову. Ведьмы стали уважаемыми членами общества, церковь быстро хирела (инквизиции у них и вовсе не народилось), а властвующим классом стали — воины. В обще, общество, того мира, разделилось на несколько классов. Во главе угла воины: рыцари, отличавшиеся от прочих, умением виртуозно резать бошки всем кому попало. Вторую партию играли ведьмы. Низший, так сказать массовый слой, составили трудящийся пролетариат, люди искусства и священнослужители, зачастую нищие и больные на голову.