— Селяви. — Философски о сём отозвался Стёпа, когда Андрей пояснил, отчего у него так много выговоров и почему в какой-то момент Стёпа всем надоел, в результате чего был поднят, а ноне прочно повис вопрос о лишении Стёпы его майорских погон. За должностное несоответствие.

— Хер совать куда попало не надо! — Рыкнул Андрей к философии, всегда относившийся с некоторым подозрением. — Бах, вот за каким хером ты снова и снова наступаешь на тебе грабли?

— Дрон я ничего не могу с собой поделать. — Печально глядя в рюмку, сообщил тут Бах. Несмотря на печаль, не забыл аккуратно пригладить пальцем брови — он за своей внешностью всегда следил. В отряде поговаривали, что Бах, когда никто его не видит, даже лицо увлажняющим кремом мажет. — Я влюблён, друзья мои. Я безнадёжно и навсегда влюблён.

— В кого? — Это спросил вроде бы я. Помню, как Лёня улыбаться начал, Андрей буркнул что-то непонятное, а Вася…, не помню, вроде он выходил тогда.

— В кого? — Переспросил Бах и так тяжко вздохнул, что сердце защемило. А потом тоскливо произнёс. — В женщин.

— В какую?

— Да мля во всех он влюблён! — Пояснил мне Андрей, грохнув по столу кулаком. — Ни одной юбки не пропустить. Бах, тебе на задании погибнуть не судьба — тебя триппер убьёт блин.

Хорошо в тот день посидели. Много о чём друг другу рассказали. Я, правда, умолчал об аппарате Климова. Я не считал, что стоит говорить о нём всем моим сослуживцам.

В какой-то момент новости у нас кончились, и Бах рассказал пару историй о своих любовных приключениях. Он и третью хотел рассказать, но ребята остановили его речи просьбами прекратить, отложив на потом его приключения постельного типа. У Баха таких историй было не счесть и всегда имелась в наличии свежая. Так что рассказ о его любовных похождениях, мог перерасти в монолог и затянуться до глубокой ночи.

Лёня, я как-то про него и забыл. Парень хороший, надо бы сказать пару слов и о нём.

История сержанта Лёни была простой, полностью идентичной нашим. Он пошёл служить, получил предложение провести срочную службу в учебной части «Кондора», а потом оказался перед выбором — ещё пять лет службы или оплата предъявленного ему счёта от Министерства Обороны. Отличалась его история лишь тем, что Лёня мог себе позволить оплатить этот счёт и послать весь военный комплекс РФ далеко-далеко в туман, тот, который с ромашками. Только он этого не сделал. Лёня остался, добровольно выбрав службу отчизне, вместо семейного бизнеса.

Он, кстати, спустя много лет стал полковником и занял место главы отряда, в котором служили я, Анрей, другие, а потом и место Арсеньева занял. Удивительно, правда? Я помню Лёню красным от стыда за неправильно завязанный узел на руках пленного, а весь генералитет знал его как несгибаемого спецназовца с жёстким характером и непреклонной волей. Стальной генерал, как его прозвали…, да, а я помню его бегающим за новыми порциями закуски и спиртного, для нашего скромного сабантуйчика…

Всё-таки, жизнь странная штука.

Та встреча ещё долго грела мне сердце и оставалась одним из самых приятных в жизни воспоминаний. Она не закончилась в тот день, просто именно тот день я запомнил целиком, со всеми деталями. Мы веселились, общались — словно снова я в рядах отряда, словно мы в увольнительной или отпуске и все вместе наслаждаемся отдыхом. Тогда я понял, мне не только куража отчаянных заданий кондора не хватало, не только адреналина. Я и по ребятам скучал не меньше, по всем своим боевым друзьям скучал. Только друзья, прошедшие с тобой огонь и пламя сражений, могут быть такими товарищами. Единственными настоящими. Друзья гражданки совсем не то.