Против хитрой шпионской магии и прочих ассассинских скрытностей тоже предусмотрели защиту. Под основным защитным куполом располагался ещё один, антимагический, отрубающий любую паранормальную активность, кроме силы Императора. Даже Речь, известная своей стойкостью к любому воздействию, не работала в этом жутком антиполе. Даже обычные люди, работающие в крепости, чувствовали себя не в своей тарелке. Многим казалось, что пока они находятся под куполом, в них что-то медленно, капля за каплей, отмирает... Но такова была плата за безопасность.

Среди персонала тюрьмы ходили упорные слухи, что в крепости существует некий особый заключённый, к которому имели доступ только инквизиторы и их особые приближённые. Якобы все исключительные меры безопасность были введены исключительно ради него. Настолько он важный, что инквизиция не пожалела никаких денег, лишь бы выстроить вокруг него непреодолимую стену.

Впрочем, возможно, что это были всего лишь слухи.

Отец-экзекутор Эдгар, как всегда, пребывал в хорошем расположении духа. Впрочем, другого на любимой работе у него и быть не могло. Сойдя в подземную часть Стальных ветров, он терпеливо прошёл через все слои охраны, после чего спустился на самый низкий уровень подземелья из всех возможных. Здесь держали самого опасного известного еретика, даже скорее архиеретика. Возможно, история ещё не знала более могущественного и хитроумного сторонника губительных сил Хаоса и Тьмы. По своим силам он ни много не мало находился на уровне Верховных лордов,поэтому меры безопасности по его удержанию были приняты соответствующие. Уже целый год его безостановочно пытали, стараясь при помощи боли и магии добыть информацию из его мозга... всё тщетно. Страдания еретик переносил с равнодушием, а разум свой защитил так надёжно, что даже самые опытные маги-мозголомы опускали руки.

Отец-экзекутор приблизился к массивной металлической двери, густо покрытой блокирующими тюремными рунами. Отодвинул металлическую заслонку на маленьком зарешечённом оконце, и заглянул внутрь камеры.

— Ну что, ты готов к вечерним процедурам, сын мой? — спросил отец Эдгар.

Пленник, он же жрец Врааль, бритый налысо и облачённый в серую робу заключённого, лежал на кушетке в углу и с постным выражением на лице глядел в потолок. Руки, утраченные после стычки с отцом Константином и восстановленные инквизиторскими целителями, сложил на груди, сцепив пальцы. На шее поблескивал металлом антимагический ошейник. Услышав голос экзекутора, узник повернул в его сторону голову, и улыбнулся одними губами. Однако глаза жреца, украшенные изломанными линиями морщин в углах, остались равнодушными.

— Это вы так пытки называете, святой отец? – спросил он и укоризненно покачал головой. — Я всегда готов! А готовы ли вы?

— Шутить изволишь? — вздохнул отец Эдгар. – А мы специально для тебя приготовили кое-что особенное. Совершенно новое пыточное заклинание! От него не то что мёртвые и некроманты корчатся – даже астральные тела неодушевлённых предметов вопят от боли!

– Звучит очень интересно, — с равнодушием в глазах произнёс жрец. – Но если честно, я думаю, что ваша новинка вряд ли сравниться с самой страшной пыткой — невозможностью набить и выкурить косячок из свежих луговых травок... Отец, может пойдём на сделку? Дайте мне свернуть хотя бы один косячок, а я вам что-нибудь интересное расскажу... про зловещие тайны прошлого и будущего... Вы хотели бы узнать дату своей смерти? Или на какой круг ада отправят вашу душу после кончины? Мне ведомо это и ещё многое другое. Такие вещи, которые вы даже сами о себе не знаете.

Глаза жреца загадочно сверкнули в полумраке темницы.

— Никаких сделок с еретиками, – отрезал отец Эдгар, не поддавшись искушению. – Ты либо рассказываешь всё и сразу святому трибуналу, либо терпишь пытки и страдаешь без своих травок.

– Непреклонны и непримиримы, как всегда, — вздохнул Врааль.