14

Люси лежала в общей палате, и сначала я прошла мимо, даже не узнав племянницу в таком виде — слипшиеся в сосульки, багрово-красные от крови волосы, вокруг глаз синяки. Она вытянулась на кровати и из-за лекарств находилась в полузабытьи. Я подошла к ней и взяла за руку.

— Люси?

Она чуть приоткрыла глаза.

— Привет, — вяло произнесла она.

— Как ты себя чувствуешь?

— Да ничего. Прости, тетя Кей. На чем ты добралась?

— Взяла машину напрокат.

— Какую?

— «Линкольн».

— И по-любому с подушками безопасности по обеим сторонам. — Она слабо улыбнулась.

— Люси, что с тобой произошло?

— Я помню только ресторан. А потом уже сразу приемный покой, и мне накладывают швы на голову.

— У тебя сотрясение мозга.

— Говорят, вроде бы я стукнулась головой о крышу, когда машина перевернулась. Мне так стыдно из-за твоего «бенца». — Ее глаза наполнились слезами.

— Только не переживай. Он того не стоит. Ты хоть что-нибудь помнишь о самой аварии?

Покачав головой, она потянулась за салфеткой.

— А об ужине, о том, как заезжала в оружейный магазин?

— Откуда ты знаешь? А, ну да. — Веки у нее тяжелели, и она едва не отключилась. — В ресторан я приехала в четыре.

— Ты с кем-то там встречалась?

— С другом. В семь отправилась сюда.

— Ты много выпила, — сказала я.

— Я как-то не заметила, что перебрала. Понятия не имею, почему я съехала с дороги, но, думаю, что-то случилось.

— Что ты имеешь в виду?

— Сама не знаю. Не могу вспомнить, но что-то такое было.

— А оружейный магазин? Ты помнишь, как заходила туда?

— Я не помню только, как уезжала.

— Люси, ты купила полуавтоматический пистолет тридцать восьмого калибра. Это ты помнишь?

— Я знаю, что за ним я туда и ездила.

— То есть ты не совсем трезвой поехала в оружейный магазин? Можешь объяснить, о чем ты вообще думала?

— Я не хотела оставаться у тебя дома одна, без защиты. Пит мне посоветовал этот пистолет.

— Марино? — изумленно спросила я.

— Да. Я ему на днях звонила. Он сказал, что мне нужен «зиг» и что покупать лучше всего в том магазине в Ганновере.

— Марино ведь сейчас в Северной Каролине, — заметила я.

— Ну и что? Я набрала ему на пейджер, и он мне перезвонил.

— У меня ведь есть дома оружие. Почему ты меня не спросила?

— Хотела свой собственный, я уже достаточно взрослая. — Глаза Люси закрылись сами собой.

Перед уходом я разыскала на этаже ее лечащего врача, совсем юнца. Он говорил со мной так, будто я была взволнованной тетушкой или мамашей, которая не отличает почек от печени. Я молча и не меняя выражения лица выслушала его отрывистые объяснения о том, что сотрясение — это, грубо говоря, повреждение мозга в результате сильного удара. Когда проходивший мимо студент, которого я как-то консультировала, поздоровался со мной, назвав мою фамилию, мой собеседник вспыхнул и сконфуженно умолк.

Из клиники я отправилась на работу, где не появлялась уже больше недели. На столе у меня царил сущий кошмар, я даже не думала, что все будет настолько ужасно. Следующие несколько часов я провела, разбирая накопившиеся бумаги и одновременно пытаясь связаться с полицейским, занимавшимся аварией Люси.