По обеим телефонным линиям шли звонки, на которые отвечал автоответчик, работал факс, а сама я в это время отмокала в ванне, запивая принятое недавно лекарство вином. Дел еще было по горло. Я знала, что Дороти, моя сестра, прикатит как только сможет. Она всегда тут же объявлялась, когда случалось какое-нибудь несчастье — происшествия всегда утоляли ее страсть к драматизму. И, бьюсь об заклад, она использует этот эпизод: в следующей ее книге для детей один из персонажей непременно попадет в автокатастрофу. Критики снова будут взахлеб восторгаться ее мудростью и способностью сопереживать, тогда как на деле о своей родной дочери она печется куда меньше, чем о придуманных ею героях.

Пришедший факс как раз извещал меня, что Дороти прилетает завтра вечером и какое-то время поживет у меня вместе с Люси. Я тут же перезвонила сестре.

— Люси ведь не надолго в больнице? — спросила она.

— Собираюсь забрать ее завтра днем, — ответила я.

— Должно быть, ужасно выглядит, бедняжка.

— Как и большинство жертв автокатастроф.

— Но ведь ничего такого, необратимого? — Она понизила голос. — Никаких дефектов у нее не останется?

— Нет, Дороти. Никаких. Что тебе известно о ее проблемах с алкоголем?

— Ну откуда же мне знать? Она ведь все время на учебе — там, у тебя. Домой и носа не кажет. А и приедет — разве она расскажет что-нибудь мне или бабушке? Кому что и знать, как не тебе.

— Если ее осудят за вождение в нетрезвом виде, могут направить на принудительное лечение, — пояснила я, стараясь держать себя в руках.

Наступило минутное молчание.

— Господи, — наконец раздалось в трубке.

— Даже если нет, Люси лучше сделать это самой. По двум причинам: прежде всего ей, конечно, нужно справиться со своей проблемой. Во-вторых, судья будет настроен к ней более благосклонно, если она добровольно обратится за медицинской помощью.

— Ну, тут я полностью полагаюсь на тебя. Ты у нас в семье и юрист, и медик. Впрочем, я свою девочку знаю — вряд ли она согласится лечь в психушку, где и компьютеров-то нет. Да ей самолюбие не позволит.

— Это никакая не психушка. Влечении от алкогольной или наркотической зависимости нет ничего позорного. А вот позволять этому и дальше разрушать твою жизнь действительно позорно.

— Я лично всегда останавливаюсь после трех бокалов вина.

— У каждого своя страсть, — заметила я. — У тебя, например, — мужчины.

— Ой, Кей. — Дороти кокетливо рассмеялась. — Ну ты скажешь тоже. Ты сама-то сейчас, кстати, с кем-нибудь встречаешься?

15

Наутро — еще не рассвело — мне позвонил сенатор Фрэнк Лорд. До него дошел слух, что я попала в аварию.

— Нет-нет, — объясняла я, полуодетая сидя на краешке кровати. — За рулем была Люси.

— Боже мой!

— Фрэнк, с ней все в порядке. После обеда я забираю ее из больницы.

— Но в газете писали, что пострадала именно ты и что авария произошла, как подозревают, в результате вождения в нетрезвом виде.

— Люси не сразу смогли достать из машины. По-видимому, кто-то из полицейских вслух предположил, что, раз номера мои, значит, и внутри тоже я. А в газету информация попала перед самой сдачей номера, и сведения не проверили.