— Полностью.

— А пока не возражаешь против маленького совета с моей стороны? — Взглянув на часы, он поманил официантку. — Так, уже опаздываю. — Он снова повернулся ко мне. — Главная твоя забота сейчас — не здесь, а у тебя дома.

— Не согласна, — твердо ответила я.

— Можешь возражать сколько тебе угодно. — Он улыбнулся официантке, подавшей ему счет. — У Люси никогда не было никого ближе тебя, ты ей почти как мать. Как ты собираешься помочь ей пройти через это?

— Мне казалось, именно поэтому я здесь.

— А я-то думал, ты меня хотела повидать. Прошу прошения, — окликнул он официантку. — Видимо, вы дали нам не тот счет. Мы не заказывали четыре основных блюда.

— Дайте-ка взглянуть. Ох, боженьки. Ох, простите, пожалуйста, сенатор Лорд. Это счет с того столика.

— Ну вот пусть сенатор Кеннеди оба и оплатит — свой и наш, — сказал он, вручая ей обе бумажки. — Как демократ, он возражать не будет — они ведь считают, что чем больше трат и выше налоги, тем больше денег на социальные нужды.

Официантка, крупная женщина в черном платье и белом переднике, с прической до плеч в стиле пятидесятых, просияла улыбкой. Шутка Лорда мгновенно сгладила ее промах.

— Хорошо, сэр! Так ему и передам.

— Да, Миссури, и с чаевыми пусть не скупится, — добавил он ей вдогонку. — Скажите, что это мои слова.

Миссури Риверс было никак не меньше семидесяти, и с тех пор, как она сошла с поезда, привезшего ее с Юга, она видела сенаторов за пышными застольями и скромными трапезами, после побед и поражений, в горе и радости. Она знала, когда можно подходить с новой переменой, а когда просто долить чаю или вовсе не попадаться на глаза. Ей было хорошо известно то, что обычно никогда не покидало стен этого элегантного зала — ни в чем истинное лицо человека не проявляется ярче, чем в том, как он ведет себя с глазу на глаз с обслуживающим персоналом. Сенатора Лорда она любила всем сердцем — каждый раз, когда она смотрела на него или слышала его имя, глаза у нее озарялись мягким светом.

— Я пытаюсь подвигнуть тебя к тому, чтобы ты проводила больше времени с Люси, — продолжил он. — И не надо сражаться с чужими драконами — особенно с ее.

— С этим драконом она вряд ли справится в одиночку.

— Кстати, не стоит говорить Люси о нашей встрече. Ей пока не нужно знать о касающемся ее звонке, который я сделаю, как только вернусь в кабинет. Если придется ей все же рассказать, лучше я сам это сделаю.

— Согласна, — ответила я.

Немного погодя я поймала такси у выхода и ровно в четверть третьего подъехала к зданию штаб-квартиры ФБР. Бентон Уэсли, как мы и условились, ждал меня на скамье в амфитеатре. Он казался погруженным в чтение, но на самом деле заметил меня задолго до того, как я его окликнула. Мимо прошла группа туристов, не обращая на нас никакого внимания. Уэсли закрыл книгу и сунул в карман пальто.

— Как добралась? — спросил он.

— С дорогой из аэропорта по времени получилось столько же, сколько на машине.

— Так ты на самолете прилетела? — Он придержал дверь, пропуская меня.

— Оставила машину Люси.

Он снял темные очки и взял для нас разовые пропуска.

— Ты знакома с директором криминалистических лабораторий Джеком Картрайтом?

— Да, мы встречались.

— Сейчас идем к нему. Будет что-то вроде брифинга, — пояснил он.