– Меня? Ты издеваешься?

Матео снова посмотрел на нее, и в его глазах мелькнула непривычная печаль.

– Ты даже наполовину не представляешь, насколько ты прекрасна. Я это давно заметил. Если тебе от этого легче, я некоторое время сопротивлялся. Не верил сам себе, убеждал себя, что это смешно, что просто приступ какой-то. Но время шло, а я лишь укреплялся в уверенности, что все по-настоящему. Чем больше я узнавал о тебе, тем больше любил. Вот и все, что я могу сказать. Говорят же, что легионеры обладают ограниченной способностью к телепатии. Разве ты не можешь проверить, вру я или нет?

– Я и так вижу, что не врешь, – прошептала Эстрид. – Но в этом же нет смысла…

– В чем? В том, что я люблю тебя больше, чем ты любишь себя? Ситуация странная, но смысл есть.

– Мы столько времени работали в одной команде – а ты даже не заикнулся!

– Если бы я сразу заикнулся, мне бы потом всю оставшуюся жизнь заикаться пришлось, – рассудил Матео. – Я не хотел навязываться тебе. Даже здесь я… Я не думал, что наше общение к чему-то приведет. Я прекрасно понимаю, что ты меня не любишь. Но я рад, что теперь ты все знаешь.

Все прошло не по плану… Совсем не по плану, и Эстрид пока не представляла, что с этим делать. Но она вдруг почувствовала, что у нее больше нет сил продумывать все на двадцать шагов вперед. Сейчас истиной для нее было лишь то, что ей хотелось остаться здесь, с ним. Что делать дальше, можно будет подумать потом, когда закончится миссия и им придется вернуться к прежней жизни.

Ну а пока Эстрид поднялась на ноги и уверенно отбросила в сторону простыню. Ночь обещала быть долгой – и прекрасной.

* * *

Бенни понимала, что спастись, скорее всего, не получится. Хилер все рассчитал верно, ее силы таяли с каждой минутой. Но она хотела дорого продать свою жизнь.

Ей нужно было оставить в доме как можно больше указаний на то, что в ее смерти виновен Бастьен. Понятно, что Саломе на все плевать. Но Иарлайт не примет ее исчезновение как должное, он приедет сюда, он будет искать – и найдет. Жаль только, что не ее…

Она заставила себя не думать о неизбежной смерти, только о краткосрочных целях. Собственное тело казалось Бенни онемевшим, словно и не ей принадлежащим. Ей потребовалось немало времени и сил, чтобы просто сдвинуться с места. Развернуться на кровати, скатиться с края – не как живой человек даже, как труп. Потом – ползти к двери, ведь встать на ноги все равно не получится.

Короткий путь до двери, обычно требовавший пяти шагов, показался Бенни путешествием через бесконечную пустыню. Когда телекинетик наконец добралась до цели, сердце колотилось так сильно, будто она протащила на себе гигантский груз. Бенни задыхалась, пот ручьями лился с ее раскаленной кожи, и все это было ненормально для солдата специального корпуса. Но какая тут может быть норма?

Она и мечтать не могла о том, чтобы вскрыть замок вручную – а ведь раньше она легко бы сумела это сделать, замки на ферме были примитивные. Бенни пришлось использовать остатки телекинеза, и от этого что-то резко заболело внутри носа, на уровне переносицы. Из ноздрей хлынуло горячее и густое, пол перед Бенни покрылся алыми пятнами. Но дверь все-таки открылась, она старалась не зря!

Кровь из носа теперь хлестала, не переставая, и это было даже хорошо. Кровь тяжело отмыть, это еще одно доказательство… Жаль только, что дышать из-за этого тяжело, но ничего, она должна справиться.

Она понятия не имела, где сейчас Бастьен, и не хотела знать. У Бенни не было времени замирать и прислушиваться, пытаясь различить звук его шагов за собственным хриплым дыханием. Она не представляла, сколько времени у нее осталось до того, как она окончательно отключится – или останется парализованной.