Альда никогда еще не видела более совершенного воплощения понятия «семейное гнездо». Дом, застенчиво кутающийся в густую листву и с одной стороны поросший плющом, был сделан с любовью. Дерево украшала резьба, на некоторых окнах были выложены разноцветные витражи, изображающие животных и птиц. На белой кованной лавочке у самого крыльца сиротливо лежала плюшевая игрушка, забытая кем-то…

– Так значит, из фермерской семьи никто не выжил? – задумчиво спросила Альда.

– Никто, – подтвердил ее спутник.

Здесь уже не хотелось держаться за собственные обиды и снова переживать болезненные ссоры. Красота и трагедия оказались достаточными причинами пока отпустить прошлое и думать только о настоящем моменте. На этой ферме произошло одно из самых страшных преступлений, оно требовало полного внимания – и оно же могло стать ключом ко всему.

Альда уже знала, что все погибшие находились в доме. Двор был безопасен, здесь не лилась кровь, здесь не кричали в агонии. Поэтому телепатка не спешила, она шла медленно, вдыхая тягучие медовые ароматы цветов, стараясь удержать их в себе. Триан, должно быть, все понимал и не торопил ее. Он просто следовал за своей спутницей неслышной тенью.

Но вечно бежать от страшной правды невозможно, они не для того сюда прибыли, чтобы цветочки нюхать. Поэтому Альда заставила себя отвлечься от спасительной красоты и поднялась на крыльцо. Она замерла перед дверью, сосредоточившись на своих способностях.

На самой ферме жизнь была – но примитивная и неопасная. Насекомые, птицы, мелкие зверьки, разрывающие землю. Однако внутри, в доме, предназначенном для многих поколений, этой жизни больше не осталось. Альда старалась сосредоточиться на хорошем: никто их там не поджидал, никто не устроил западню. Однако мысли все равно возвращались к тому, что телепатка прочитала в предоставленных Легионом файлах.

– Их было пятеро? – тихо произнесла она.

– Ты знаешь, что пятеро. Родители и трое детей, старшей двадцать, младшему десять.

Они все погибли одновременно. Еще вечером они связывались с родственниками – бабушкой и дедушкой детей по отцовской линии. Тогда все было в порядке, никто в семье не беспокоился, они не обсуждали даже возможные неприятности и затаенные страхи. В колонии уже было неспокойно, хотя несчастные случаи еще не стали массовыми. Но даже так отец семейства, Норн Травари, был уверен, что его близкие в полной безопасности.

А уже утром работники, которые по случаю урожая были наняты на соседней ферме, пришли к этому дому – и никого не встретили. Они явились не слишком рано, однако не обнаружили ни хозяина, ни хозяйки, ни их детей, обычно помогающих родителям.

В дом заходить не стали, это оказалось и не нужно, хватило одного взгляда в окно – труп Норна оттуда хорошо просматривался. Перепуганные работники бросились прочь и уже со своей фермы вызвали полицию. Тогда дом вскрыли и нашли пять мертвых тел.

Теперь Альда разглядывала замок – изуродованный, больше не запирающийся. Это сделала полиция, быстро, в спешке. Но, согласно отчетам, изначально дверь была заперта изнутри. Кто бы ни проник в дом, он сделал это не здесь.

– Почему ты выбрал именно эту ферму? – спросила Альда.

– Мне показалось, что этот случай может дать много информации.

– И это все?

– Это все, о чем я пока готов говорить, – отозвался Триан. – Давай займемся делом.

После трагедии дом уже убрали – те самые бабушка и дедушка, которые последними видели семью живой. Они хоронили собственное будущее… Альда и представлять не хотела, что они чувствовали в этот момент.

С фермы не только увезли тела, кровь тоже замыли, и это было плохо. Однако полиция оставила в комнатах трехмерные модели – небольшие устройства, которые при включении показывали труп в натуральную величину, ровно на том месте и в той позе, в которой он был обнаружен.