Горец останется рядом - все лучше один донор, чем десяток - как троуви его не тронут.

Потом Констант что-нибудь придумает, возможно найдет Эйфии мужа, непритязательного, неприметного, не требующего внимания от нее и не способного вызвать у нее влечения.

Все будет хорошо, как прежде, как всегда: Констант и Эйфия заодно, вместе и никаких соперников, и никаких страданий сестре.

Осталось уговорить, склонить Горца на помощь и выиграть месяц времени, чтобы никто не знал, что за лекарство нашел Констант сестре - иначе быть интригам. Монти слишком ловок, а с разрешения сегюр способен устроить большие неприятности сейти.

Проходя в очередную залу необозримых помещений юного наследника империи, Семен нечаянно столкнулся с девушкой. Та ойкнула от неожиданности и чуть не упала. Мужчина, сам немало испугавшись, еле успел подхватить ее, спасая от падения и заметил что девушка в интересном положении, к тому же удивительно похожа на Фею.

Сестра, - решил и, усадив женщину на софу, сконфуженно извинился.

Синие глаза исподлобья пристально изучали его и добавляли смущения за неуклюжесть манер.

Еще раз извиниться, что ли? - потер он затылок, и с тоской посмотрел на выход из залы: сбежать бы. Только ссоры с родней Феи ему не хватало. Папаши ее лютого выше головы - так и не знает до сих пор как с ним общаться, вести себя. А тут еще сестренке чуть родить не помог - будет разговоров. Напоют в уши Фее о его грубости да неотесанности. Что она подумает? Вовсе, наверное, видеть не захочет.

Алена, узнав о прилете сына, естественно рванула к нему и соскучившись и желая узнать как у него дела. И конечно с тайной мыслью узнать про Эйфию. Констант она знала наверняка, в курсе событий, к тому же может приходить к сестре, а значит узнать, что с ней если не знает.

Женщина пролетела по залам и наткнулась за незнакомого мужчину, что разгуливал по апартаментам сына как по собственному дому. Уже странно. А если еще принять внешний вид молодца, хоть и довольно ладно скроенного, но до ностальгической тоски напоминающей ей сородича из толпы уличных бунтарей способных как даме ручку поцеловать так и кастетом махать. Не раз в молодости своей видела она нахохлившихся, с упрямством во взгляде и неуклюжестью манер ребят, что с гитарой управлялись не хуже чем с ружьем, и что пить, что бить шли не блага, а за идею, драйв и до упора, до самого донышка широкой славянской души. Когда-то она была своей в компании таких парней, спорила с ними до хрипоты, сидела у костра, цапалась на переменах меж парами в институте, ходила в походы и бегала на дискотеки.

Длинные взъерошенные волосы, карие глаза острые внимательные, глядящие на Алену из-под челки виновато и испытывающее, тревожили сердце, а кожа на лице, обветренном, угрюмом выдавала знакомство с бритвой, причем видно кустарного производства - два ровных пореза на шее весьма красноречиво сообщали о том.

Сколько лет она не видела подобного? Сколько десятилетий не встречала мужчину, что с первого взгляда рождал желание обнять его и выведать все новости о Родине, выплакать свою ностальгию и точно знать притом, что он правильно поймет ее, не примет сантименты за флирт.

Свой. Точно землянин и запах исходящий от него был почти родным, еще не выветрившимся - прохладным, снежно-хвойным. И взгляд еще не был затравлен и не убегал в сторону, и спина не гнулась перед госпожой, и ноги не подкашивались, придавая телу смиренную позу - еще не согнули его, не выпили, не испугали.

Новый раб Константа?

Невозможно - отправили бы в сепришь, не сюда.

- Тэн? - спросила тихо, настороженно. Мужчине не понравился вопрос - нахмурился и взгляд стал холодным, непримиримым.

- Нэй.

Алена удивилась:

- Откуда знаешь флэтонский? Ты кто вообще?

Семен повел широкими плечами, не зная, что сказать.