Его взгляд с поволокой, словно у изрядно набравшегося горячительного, встревожил сейти. Девушка, забыв о голограмме Пононции, поспешно отодвинулась и огляделась, ища спасения. Но полусонные взгляды застывших истуканами агноликов говорили, что никто не вмешается даже если Люйстик вздумается сделать Эю своей женой прямо здесь и сейчас. И у нее вдруг мелькнула спасительная мысль: если ей не могут помочь братья, то поможет Бог. Ей нужно обратится к Поттану и просить принять ее в кьет Модраш жрицей. Это ее право и никто, даже отец не посмеет возразить.

Она устремилась в сторону, к выходу.

- Куда ты, дорогая моя? - удержал ее мужчина и притянул обратно, ближе к себе.

- Мне нужно помолиться и приготовиться к смене статуса, - пошла на хитрость Фея. - Я согласна стать вашей женой, но до помолвки прошу отпустить меня в кьет, чтобы выпросить благословление Модраш на наш союз и крепкое потомство.

- Этим займутся жрецы.

- Но не они, а я стану вашей женой и матерью ваших детей. Мне нужно в кьет помолиться о нашем будущем.

Это действительно была последняя инстанция, и если откажут и там, у Эйфии не останется выбора кроме как послушно вступить в союз с дикарем и на веке погрести себя под хрустальными сводами мейнца в снежной, чужой и далекой Пононции.

Мужчина не без колебаний согласился. Он заподозрил подвох и очень не хотел расставаться с кьяро и на минуту, но столь ранимое и неискушенное создание, по его разумению, не могло бы солгать своему будущему супругу. Поэтому Ван-Джук нехотя кивнул, уверяя себя, что эта поблажка необходима, чтобы расположить к себе девушку и задобрить грозного флэтонского божка, что говорят, помог явиться на свет этой очаровательной Фее.

- Будь по-твоему. Я провожу тебя в кьет. Как видишь, со мной всегда можно договориться.

- Благодарю, - обрадовано улыбнулась Эйфия и Ван-Джук невольно зажмурился, ослепленный ее улыбкой.

Любой гость испытывал невольное благоговение перед древним храмом Модраш. Его величавость и грозная монументальность превращала и самых Великих мира сего в мошку, вызывая вполне естественное опасение и желание как можно скорее уйти прочь от кьета.

Люйстик не стал исключением. Он передал невесту Главному жрецу, от одного вида которого мужчину непроизвольно передернуло, и поспешил прочь, придерживая витой кадуцей на черном шнуре, висящий на груди, на всякий случай.

- Канно, - бросил Поттан, холодно глядя ему в спину.

- Отец хочет сделать меня женой этого дикаря, - поддакнула Фея, ликуя, что удачно избавилась от жениха. И услышала то, что серьезно подрезало крылья ее радости.

- Благое дело.

- Отец Поттан, на Цигруне нет кьетов…

- Вот ты и воздвигнешь кьет Модраш и восславишь его имя на земле дикарей.

- Я прошу принять меня в жрицы, - тут же упала на колено девушка, торопясь сказать главное до того, как жрец укажет ей на выход.

- Я вижу не сейти, а дрожащую тэн с искаженным малодушием лицом. Но пристала ли трусость дочери Великого Рэйсли Лоан, что, рискуя собой, на грани смерти вырвал свой народ из лап проклятья и дал нации новую жизнь, наследников, будущее, обледенив и укрепив империю? Тебя ли зовут Эйфия - Великий дар Богов? Ты ли дочь сегюр, сейти? Ты ли крестница Модраш, флэтонка?

- Отец Поттан…

- Если ты трусливая тэн, оставайся и приглядывай за этими двумя зловонными трусами, что подстать тебе, - указал на двух полулюдей- полускелетов в тряпье и грязи прикованных к статуям стражников Модраш. Эя много раз видела этих мычащих и корчащихся в конвульсиях существ, но кто они, когда и за что были приговорены к высшему наказанию, не знала.