|
Она изначально желала разобраться в земной нации, да с этой историей на счет союза с цигруном, совсем о том забыла.
- Ты высок и вполне симпатичен, отчего же дик твой взгляд, словно ты не с земли, а с цигруна?
Мужчина ничего не понял, но насторожился сильнее и начал провожать девушку взглядом, стараясь не выпускать ее из вида, даже когда она заходила ему за спину:
- Почему отец считает вас опасными? Да вы примитивны и неорганизованны, но мне не верится, что вы способны лишь на агрессию. Хотя сколько вас знаю, у вас одно на уме: напасть. Почему?
- Бу-бу-бу, бу-бу-бу. Чего тебе надо, большеглазая? Что ты меня как жеребца оглядываешь? Трахнуться хочешь? Я б тебя трахнул… головой о стену! - процедил мужчина, с презрением скривив губы.
Эя покачнулась, учуяв аромат ненависти, и вздохнула: нет, на исследования загадок землян ее сегодня не хватит. Ослабла и видно приболела: тело начало ломить, во рту сохнуть и голова стала тяжелой. Прав отец, срочно нужен допинг.
Девушка взглядом позвала на помощь агнолика, и тот поспешил поддержать госпожу, нежно усадил на край постели:
- Вы совсем ослабли. Возьмите его, госпожа, пока жар не проник в ваше тело.
- Больная какая-то, - пробурчал тэн. В голосе слышались странные нотки, какие появлялись у мамы, когда Эя ненароком расшибала колено, играя с братьями, или заболевала, вовремя не приняв и-цы. Как-то Алена называло это чувство, но как - не вспомнить. Мутно в голове, пелена перед глазами.
Агнолик нажав на пластину в своем браслете, вызвал второго и уже вдвоем они попытались поставить раба на колени перед девушкой. Тот дернулся и встал сам, исподлобья поглядывая на посеревшую Фею.
- Делай, что хотела, - проворчал, скрывая сочувствие к маленькой больной девчонке, такой хрупкой с виду, что можно одним ударом переломить и настолько красивой, что Валерий был не против вновь почувствовать прикосновение ее губ к своим губам. Была бы на ее месте другая, он бы ее лучше загрыз зубами, чем позволил прикоснуться, но эта отчего-то вызывала в нем сострадание, хоть он и усиленно гнал от себя подобную мысль.
Эя с помощью агнолика склонилась над мужчиной и легко коснулась его губ. В голове мужчины помутилось и стало легко и приятно. Потом будет жутко болеть голова и навалится слабость, но это потом, а сейчас ему было хорошо.
- Дайте ему фэй, - приказала Эйфия слугам, когда те потащили мужчину прочь из спальни. Служанки помогли ей раздеться и уложили в постель, а агнолики заняли свои места за дверью. Теперь никто не потревожит сейти и она восстановится.
Утром ей стало не намного лучше и ей вновь привели тэн.
После заглянул Констант здоровый веселый, хоть и с повязкой на руке. Впрочем, Эйфия понимала, что именно повязка и радует брата. Он считает себя пострадавшим за святое и потому весел и раздут от гордости.
- А ты все лежишь! Твой татуированный кошмар вокруг женской половины тропу протоптал. Бродит и бродит.
- Пускай, - вяло отмахнулась девушка.
- Плохо? - озабоченно нахмурился Констант. - Выглядишь ты сносно, но пару чашек фэй и два-три раба не помешало бы.
Девушка с грустью посмотрела на него: как она сможет бежать ночью, если пока и встать не может? И долго ли протянет без допинга на гофите?
Но брат оказывается, уже все обдумал. Качнулся к ней и еле слышно зашептал в ухо:
- Через пару часов начнется отправка оборудования в порт. Я попросил Монти взять для меня рабов посильнее. Но ты же знаешь, у них только земляне. Ничего?
- Вполне.
- Мама со мной своего любимого слугу отправляет.
- Сергея?
- Ага. Нормальный канно, с ним договорится можно. Главное выздоравливай. И помни: старт нашего гофита следом за вашим. Ты должна успеть выбраться минут за десять до старта. Я буду ждать до последнего. |