– Никита Витальевич, – спросила она, – вы давно видели Анатолия Сергеевича?

– Давно, – ответил Дербенев.

– Вы ведь ухаживали за ним?

– Ухаживал. Больше-то некому. Да и не чужой же он мне человек. Все-таки отец моей Лидочки, – голос Никиты дрогнул. Помолчав немного, он сказал: – Я боялся, что тесть не выживет. Но, слава богу, он поправился. Хотя поправился – это громко сказано. Но все-таки он сам смог себя обслуживать и переехал к себе, как я ни уговаривал его остаться.

– Когда Ладышев решил уехать из родного города, он предупредил вас?

– Да, – ответил Никита, – он пришел попрощаться со мной.

– Вы не возражали против его отъезда?

– Даже если бы я возражал, удержать тестя я никак бы не смог. Он взрослый человек.

– Он ничего не сказал вам на прощание?

– Сказал.

– Что?

– Велел жениться.

– Но вы не женились?

– Пока нет, – ответил тихо Дербенев.

– Скажите, Анатолий Сергеевич ничего вам не оставил?

– Нет, не считая семейного альбома.

– Семейного альбома? – детективы переглянулись. – Мы можем на него взглянуть?

– Почему бы нет? – Дербенев вышел в другую комнату и вскоре вернулся со старым, обтянутым плюшем альбомом.

Оба детектива в него уткнулись.

Фотографий было много. О чудо! Даже фото Ладышева в гриме, театральные сцены.

– Вы пока смотрите, – сказал Дербенев, – а я сварю кофе.

– Это было бы здорово, – сказала Мирослава.

Едва хозяин вышел из комнаты, оба детектива достали телефоны и стали безостановочно щелкать ими.

Потом они пили кофе. Дербенев разговорился. Он стал рассказывать им о жене, о потерянных им детях. Вероятно, ему надо было выговориться, и доверить наболевшее на душе легче всего людям незнакомым, которых больше и не встретишь снова.

Детективы не перебивали его. И Никита говорил и говорил. Но ничего, что могло бы помочь расследованию, в его словах не было.

Наконец детективы решили, что больше мужчина им ничего не скажет, и стали прощаться.

Кода они вышли из подъезда, Морис спросил Мирославу:

– Как вы думаете, Никита Витальевич на самом деле не знает, где его тесть?

– Да, я думаю, что Дербенев нас не обманул, – ответила Мирослава.

На следующий день детектив поехала к следователю Наполеонову. Заодно она привезла домой его мать Софью Марковну. Детективы предложили ей еще погостить у них, но та ответила, что с удовольствием приедет к ним летом, а сейчас хочет к себе.

– К Шурочке, – добавила она.

– К Шурочке – так к Шурочке, – улыбнулась Мирослава.

Наполеонов обрадовался возвращению матери. Мирославе он тоже обрадовался, но разговор с ней отложил до их прибытия в его кабинет.

Едва они закрыли за собой дверь, как он потребовал:

– Рассказывай.

Мирослава выложила все, что им с Морисом удалось узнать.

– Негусто, – заключил Наполеонов, выслушав ее.

– Есть еще кое-что, – она протянула ему флешку.

– Что это?

– Посмотри сам.

Он вставил флешку в ноутбук и буквально приклеился к экрану.

Мирослава не отрывала его, пока он сам не повернулся к ней.