— Сейчас меня интересует только Рэнди, — крикнула она срывающимся голосом. — Кроме него, я ни о чем с тобой говорить не буду, ни сейчас, ни потом!

— Ты это серьезно? — Он надвигался на нее, она отступала. — После этой ночи…

— Эта ночь была ошибкой, самой большой ошибкой в моей жизни! Избавь меня, пожалуйста, от унизительных воспоминаний.

Сердце ее было разбито, и она не замечала, что Джесси стоит как громом пораженный. Мэг рванулась в сторону, но он схватил ее за руку, не давая уйти.

— Теперь уже я хочу поговорить, — мрачно заявил он.

Даже испытав такое разочарование, как сегодня, Мэг не могла спокойно реагировать на его прикосновение. Она пристально посмотрела на удерживавшую ее руку Джесси.

— Да, — глухо сказала она, — нам нужно поговорить о Рэнди. Но сначала убери свою руку и никогда больше ко мне не прикасайся.

Он взглянул на нее так, словно она ударила его по лицу, но руку выпустил.

— Ты именно так ставишь вопрос?

— Да, и только так.

Он пожал плечами и повернулся к ней спиной.

— Ну так как, Джесси?

Он продолжал молчать.

— Я потрачу здесь еще одну неделю ради Рэнди — и уеду. Не хочу тратить попусту время и играть с тобой в глупые игры.

Сначала она даже подумала, что Джесси вообще не собирается отвечать. Но тут он заговорил, и от его голоса по спине у нее побежали мурашки.

— Глупые игры? Вот это ты точно заметила.

— Он не будет ходить в эту школу для маменькиных сынков, и точка!

— Это одна из лучших школ в стране, если не в мире. Он научится…

— Почему ты хочешь от него избавиться? Мне всегда казалось, что ты его любишь, но теперь у меня возникает вопрос…

— Да как ты смеешь! Это дневная школа, в центре Бостона! Он будет дома каждый вечер и все выходные. Он будет…

— Все свое время проводить в автобусах? Не выйдет!

— Его будет отвозить Харрис. И забирать — тоже. Ради Бога, Джесси…

— Что, дедушкин шофер? Понятно. Это школа не только для маменькиных сынков, но еще и для снобов, правильно? Он не будет ходить в такую школу, и покончим с этим!

— Нет, на Рождество он к тебе не поедет.

— Почему же — нет? Много он увидит в Бостоне у разукрашенной елки, распевая песенки за столом? Или чем там еще вы, аристократы, занимаетесь?

— Поосторожнее!

— Ну конечно, ведь мои предки не на «Мэйфлауэр» приплыли, а я — деревенщина. И не важно, что Таггарта дрались при Аламо.

— При Аламо и при падении с головы шляпы — как же, знаем… Все вы, техасцы, одинаковые. Вы считаете, что везде восточное Миссисипи слишком многолюдно и тесно, жить невозможно. Но это только убеждает меня в том, что вы-то и есть настоящие снобы! Во всяком случае, Бостон — цивилизованное место…

— Ты хочешь сказать, что Техас — нет? Осторожнее, Маргарет, ты зарываешься.

Так продолжалось два первых дня этой последней недели. Сорок восемь часов сплошного кошмара. На третий день Мэг была сыта по горло.

Иначе она никогда бы не отправилась в Хеллс-Беллс одна.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Мэг вовсе не собиралась заходить в салун. Просто так получилось. Она шла из «Техасской розы» — лавчонки с лекарствами и всякой всячиной — к своей машине, но, повинуясь внезапному порыву, распахнула створчатые двери салуна и плюхнулась на высокий табурет у стойки аляповатого бара.

Бармен (лицо его показалось знакомым), полноватый мужчина с загнутыми вниз усами, оторвал глаза от стойки, которую он тщательно натирал.

— Розовый вермут, пожалуйста, — объявила Мэг, выложив на стойку пакет, в котором лежали солнцезащитный крем и коробочка с ниткой для чистки зубов.