— Изабель Монтгомери!.. — Дельфиния задохнулась от возмущения. — Немедленно извинись!

— Не буду.

— Отправляйся в свою комнату и оставайся там, пока не раскаешься в своей грубости, — заявила Дельфиния.

— Спасибо, что избавляешь меня от его общества, — ответила Изабель и повернулась, чтобы выйти.

— Мисс Монтгомери, вы останетесь с нами в гостиной, — жестко сказал Джон, и, когда она снова села, объявил: — Изабель — моя подопечная. С этого момента слушаться она будет только меня. Барон, я предлагаю вам поехать со мной в Эйвон-Парк и подождать там приезда дам, — прибавил он, переводя взгляд на хорька.

— Дайте мне несколько минут, чтобы упаковать вещи, — кротко проговорил де Джуэл.

— Не проводите ли вы меня? — обратился Джон к Изабель. — Мне хотелось бы сказать вам несколько слов наедине.

Изабель ответила ему кивком; она явно испытывала желание оказаться подальше от своих дорогих родственничков.

— Благодарю вас, — шепнула она, пока они шли по коридору к холлу. — Но почему вы пригласили его в Эйвон-Парк?

— Я не доверяю ему, — ответил Джон, когда они оба оказались во дворе. — А теперь объясните мне, почему вас так пугает поездка в Лондон.

— Меня ничто не пугает, — возразила Изабель. — Я просто обеспокоена.

— Чем же?

— Я еще никогда не уезжала из Арден-Хол-ла, — призналась девушка, отводя глаза. — Я совершенно не знаю, как себя вести в обществе.

— Этим искусством легко овладеть, — заверил ее Джон. — Или, может быть, вы предпочли бы обвенчаться с де Джуэлом?

Изабель вскинула на него свои чудесные фиалковые глаза.

— Как вы могли вообразить такое?!

— Всем людям свойственно ошибаться, — пожал плечами Джон. — На этот раз я рад, что заблуждался в отношении вас и барона.

— На ошибках учатся, — проговорила Изабель.

Джон усмехнулся и собрался было ответить ей, но тут услышал, как открываются двери. Без сомнения, это был де Джуэл.

Легко коснувшись его руки, Изабель прошептала:

— Благодарю вас за то, что вы защищаете меня.

— Прекрасная дама, благодарю вас за то, что вы позволили мне защищать вас, — ответил Джон, взяв ее руку в свою. — Быть может, и для меня найдется место на небесах?

Изабель одарила его улыбкой, которая, казалось, озаряла весь дом словно ясное солнце:

— Все может быть, ваша светлость…

5

«Двадцать восьмое декабря. День избиения младенцев — несчастливый день, в который нельзя начинать никаких дел…»

Изабель стояла у окна спальни. Пытаясь избавиться от гнетущего ее беспокойства, она глубоко вдохнула хрустально-чистый утренний воздух, потом закрыла разукрашенное морозными узорами окно.

Прошлым вечером была первая метель — бесшумная, в отличие от летних гроз, укрывшая всю землю невесомым снежным покрывалом.

Иней одел вечнозеленые ветви падуба, с карнизов дома свисали длинные сосульки; на росшем неподалеку дереве стайка скворцов клевала схваченные морозом редкие ягоды. Под кормушками для птиц, которые она велела установить на лужайке, на снегу виднелись следы — словно благодарственная надпись, подумалось девушке.

Изабель нравилось это время года — время спокойствия и созерцания, время раздумий и безмолвия.