ведь тоже: только-только с дороги, вот и отдохни пока. Не скучай, носа не

вешай...

– Может, его приложить чуток? – подал голос Эриков спутник.

– Не может! – отрезал Эрик, вцепившись Юппу в вихор на затылке (Юпп,

увы, так и не сделал себе приличную стрижку), резким движением приподняв ему

голову и глядя прямо в глаза. – Мы еще хотим от него кое-что услышать. А ты

так приложишь, что потом только в гроб человека класть. Зачем обижать

человека... Вопросами всякими доставать... Пусть себе повисит несколько

часов спокойно. Потом сам все расскажет.

– Боюсь, мы к тому времени будем вынуждены вас покинуть... – спокойно

заметил Юпп.

– Не понял?!

– Твои дружки, когда меня брали, слегка засветились. Профессор скорее

всего уже сюда едет.

– Никто ничего не видел, не дрочи, – вмешался один из этих, что стояли

ко мне спиной, в зародыше давя каблуком Юпповы надежды.

– И ведь не врет, – усмехнулся Юпп, скосив на бугая глаза. – Только

ведь где ж тебе заметить, тоже мне – святая простота!

– Ну, если и профессор соизволит прийти, я буду только рад перекинуться

с ним парой слов. – Эрик был сама любезность.

– Я бы на твоем месте не очень радовался. Он будет в ярости.

– Уже боюсь. К нам пожалует разъяренный философ! Подумать только!

– Он не философ. Это всего лишь шутка. Он служил в Иностранном легионе,

но не прижился там. А все из-за склонности убивать людей раньше, чем об этом

попросят. Слышал про трех косоглазых, которых в прошлом месяце порешили в

Арле?

– Наркота, что ль?

– Ну да, все уши развесили – наркота, наркота. А мы просто заехали на

денек в Арль. Оставили машину на стоянке, подходим потом... Я-то ничего не

заметил, а профессор – «тут, мол, царапина на крыле». Старик на

скамейке говорит, это вьетнамцы парковали машину – и задели. А теперь сидят

в баре на углу. Мы – в бар: там и впрямь – три вьетнамца за столиком. Проф

не стал тратить время на выяснения: чья машина, кто за рулем сидел? Всадил

каждому по две пули в голову. «Чтобы наверняка», – говорит.

Эрик слегка придвинулся к Юппу: этак доверительно-заинтересованно, как

прущий навстречу вам трактор.

– В Арле, говоришь?

– Угу.

– Месяц назад порешили?

– Ну.

– Троих узкоглазых?

– Троих.

– Странно. А я думал, это я их кокнул. Или, может, вам другая какая

троица попалась? Н-да... Видно, совсем неудачный денек для

франко-вьетнамских отношений выдался.

Крыть Юппу было нечем. Эрик какое-то время сверлил его взглядом, а

потом расхохотался:

– Загибать, Юпп, я и сам могу. Не хуже тебя.

Какое любопытное развитие парадокса о критском лжеце, мысленно отметил

я, вслушиваясь в этот диалог.

Заодно я задался другим вопросом: чего ради Юпп пустился меня

рекламировать? Они, конечно, и так не очень-то ему поверили, но что с ними

будет, когда они увидят меня?!

Моя жизнь: просто-напросто просрана.