– Клемент, дорогой, а ты ничего не попутал, вот так внаглую уводить человека Сомерсетов? – влезла в разговор Элиза, до этого разбиравшаяся с пьяной Мэри. – Гримссон принадлежит мне!

– Только на время Большого дерби, – улыбнулся тот, но глаза оставались серьезными. – А потом Эльвар будет свободен в выборе сюзерена. Так ведь, сэр Гримссон?

– Оли, ты забыл, что обещал мне? – Элиза сделала страшные глаза, намекая на яд. – Неужели ты хочешь предать нас?

– От своих слов я не отказываюсь, не имею такой привычки, – я прикинул варианты и все же решил остаться с Сомерсетами. Слишком уж темной лошадкой был граф Корнуол, хоть я не сомневался в его возможности достать противоядие. – Прошу прощения, сэр, но я уже дал слово графу Сомерсету.

– Конечно, я все понимаю, – как и ожидалось, Клемент сдал назад, то ли играя роль порядочного человека, то ли на самом деле им являясь, но я по-прежнему считал его хитрым и прошаренным интриганом. – Что ж, предлагаю начинать. Господа, дамы, надеюсь, все готовы?

– Наконец-то, – голос Софии, не ввязывающейся в разговор, звучал крайне недовольно. – Давно пора. Я уже замерзла.

– Только скажи, дорогая, я тебя согрею! – тут же к ней подкатил толстячок. – Ты же знаешь, мое сердце принадлежит тебе.

– И каждой проститутке отсюда до Оксфорда, – отбрила его красавица, на что тот ничуть не обиделся. – Сэр Корнуол, трубите уже начало.

– Как прикажете, – Клемент слегка кивнул и, махнув рукой распорядителям, поднес рожок к губам.

Высокий звук прокатился по округе, отчего псы пришли в крайнее возбуждение. Спасло удерживающих их поводырей только то, что своры тут же спустили с поводка, и они ревущим потоком рванули в заросли, оглашая окрестности звонким лаем. Ему вторили рожки распорядителей, переливами сообщающие, что охота началась.

Мы пустили коней галопом, стараясь не отставать от собак. Причем я почти сразу же запутался, где чьи, а вот Элиза и остальные уверенно держались за своей сворой. Как я понял, в этом им помогали распорядители, но как именно, для меня было загадкой. Впрочем, я особо и не вникал, занятый отслеживанием леди Сомерсет. Терять ее из виду я не собирался, а к самой охоте интереса у меня не было.

Точнее, вот к такому ее виду. Когда мы жили в Чулыме, я был знаком со многими охотниками и всегда уважал их как добытчиков. Но это там у нас, в Сибири, где обычный выезд до ближайшего плеса пострелять уток может обернуться трагедией. Суровая природа не прощает ошибок, там вот так за собаками не поскачешь, можно с легкостью влететь в болото, да так, что ни лошадь не выберется, ни всадник. Что уж говорить о более серьезном звере. Тот же олень или лось таранным ударом рогов переворачивает машину. Кабан клыками легко распорет брюхо незадачливому охотнику, а волки или медведь и вовсе могут заставить его поменяться с ними местами, превратив человека в добычу.

И авалонская охота на фоне этого казалась пародией, фарсом, причем фарсом злым и жестоким. Что могла одна маленькая лиса противопоставить своре гончих псов, натасканных на кровь и убийство? Да будь она в три раза больше, все равно ничего. Вот и получалась не охота, а травля, где у зверя нет никакого выбора, кроме крайне мучительной смерти. Меня это не прельщало, так что я полностью устранился от процесса, просто двигаясь вместе со всеми и не более, так что немного удивился, когда мы начали отрываться от основной компании, оставшись лишь с Элизой, слугами и одним из распорядителей.

Сама девушка никакого волнения от этого не испытывала, с азартом подстегивая коня, что мчался вслед за собаками. Я тоже не стал паниковать, видимо, это было естественным процессом, да и гораздо больше меня занимал сам лес.