Следует уточнить, что крепостным из всей прислуги был только он, и я мог запросто отказать, мотивировав это повинностью, но решил сойтись на компромиссе.

— Знаю я тебя. Ещё и, поди, коттедж оформлен на кого-то чей-то из родственников, так? Поэтому обойдёшься. Положенные восемь часов в неделю — забесплатно отработаешь, остальное — по рублю за час.

Так или иначе, моя будущая зарплата таяла на глазах. А если учесть, что через месяц мне предстояло уходить на сессию, в которой оплачивалась только половина…

Я махнул рукой. В конце концов, в кармане у меня было ещё неполных шесть миллионов рублей, которые, конечно, я не планировал прокутить в этих ледяных краях, но которые помогли бы не не экономить.

Вечер ушёл на обустройство дома, и спать я лёг поздно. Разбирая вещи, я наткнулся на ту самую потрёпанную фотографию Нинель Кирилловны. Письма от неё так и не было, сеть здесь работала из рук вон плохо. Только я вздумал грустить, как в спальню тихо постучали.

— Сударь… — услышал я голосок Синтии. — Дмитрий велел мне идти вас ублажить. Только мне сегодня нельзя, я могу руками, могу… ртом…

Дверь приоткрылась, и я увидел свою свежеобретённую горничную — в одном фартуке на голое тело. Не знаю, то ли фотография Нинель Кирилловны в руке помогла сделать выбор, но я сам удивился своей силе воли:

— А ну брысь!! Соблазны мне тут разводит!

— Сударь, простите, я не специально, я больше не буду… я…

Уснуть удалось не сразу, и следующий день был расписан по часам — устройство быта, постановка на учёт, подписание различных бумажек и прочее. В обед я получил короткое сообщение с неизвестного номера:

«Въ городе. Всё въ силе»

И вечером я, попросив Хуана довезти меня до центра, отправился пешком искать тот самый кабак «Потускневший Тромбон» в рабочих кварталах.

Это оказалось старое деревянное здание — приземистое, двухэтажное, выполненное в нарочито-псевдорусском стиле. Над входом висела здоровенная труба, доносилась музыка. У входа тёрлась пара алкашей, окрикнувшие меня, но я нее отреагировал.

— Меня должны ожидать, — сказал я администратору. — Мужчина ростом с меня, лысый, в очках…

— А, да-да. Пройдёмте за мной.

Длинная цепочка коридоров, спуск в полуподвальный этаж, в одной из лож которого спиной к залу сидел мой папаша.

На этот раз встреча была куда более тёплой — мы обнялись, неторопливо заказали еды и выпивки.

— Много не пей, — услышал я знакомое отцовское. — Впереди ещё много дел.

— Ну, начинай. Какое поручение меня ждёт? Что с Анукой?

Глава 25

Отец засмеялся.

— Так, не гони коней. Сперва — вот что хочу у тебя расспросить. Ты упоминал в прошлый раз, что в Новом Израиле, в заповеднике, перед тем, как тебя поймали работорговцы, ты видел плотоядный цветок. Опиши, что это было.

— Уже помню очень смутно. Силуэт. Светящийся двухметровый кокон, бутоны, лианы, вокруг — сплошная сила, хлещет потоками, а между корней в сплетениях скелет не то ребёнка, не то женщины.