Девушка неотрывно смотрела на меня через всю площадь — я не был уверен, те ли это черты лица, но по лице пробежал холодок. Потому что эти черты лица я бы не спутал ни с чьими.

Ни в одном из миров.

Только наши взгляды встретились, как девушка, очень похожая на самку богомола из моей личной Преисподней тут же развернулась и скрылась в толпе.

Было ли это совпадением? Игрой уставшего разума? Лёгким помешательством? Я сработал не сразу, спустя десять секунд. Бросил всё, рванул через площадь под свист испугавшегося постового. Протиснулся через толпу у остановки, забежал в четырёхэтажный «Универмаг». Там тоже потолкался через две очереди — дошёл до эскалатора, заглянул вверх — пусто. Затем вправо — и там оказался лифт со старым светоиндикаторным табло над только что закрывшимися дверьми. Первый этаж… второй… третий… На третьем этаже лампочка стала моргать. Очень характерно, неприятно моргать, и долго — секунд десять.

— Что случилося? — с характерным деревенским акцентом обратился ко мне подбежавший постовой. — Что за паника? От кого бежал? Документы!

Я чувствовал, как уходит время.

Глава 33

Эпилог V романа

Я оторвал взгляд от табло лифта. Показал документы, и пока усатый милиционер смотрел документы, я достал мобильник и написал Сиду ещё одно короткое письмо:

«Напиши Нинели Кирилловне Чистяковой, номер найди в копии моих контактов. Спроси, всё ли хорошо, и почему не отвечает на письма».

В конце этого странного эпизода, когда постовой возвращал мне документы, бубня нотацию о том, что «надо ходить спокойно, не бегать, не пугать рабочих людей», я снова выцепил взглядом лицо девушки, выходящей из лифта. Той самой, за которой бежал, и которую принял за Ольгу Лекаря.

Нет, это оказалась совсем другая девушка — странной внешности и одежды, явно не местная, из Европы или Америки. Очень похожая лицом, но другая. Я облегчённо выдохнул. А спустя минуту увидел Аллу, вышедшую на середину площади.

Ускорил шаг и почувствовал, что сердце забилось чаще. Конечно, сердце принадлежит другой, да и всегда принадлежало, но приятные моменты прошлого никак не вычеркнешь. По сути, мы влетели в объятия друг друга, и я еле увернуться, чтобы не поцеловаться в губы. Поцелуй пришёлся в щёку, и щёку защипало от холода. С грустью подумал, что она всё ещё любит меня — а я просто соскучился и желал общения.

Да и разве что-то могло у нас получиться после того, как она изменила мне? Даже если убрать из уравнения Нинель Кирилловну. Этот факт назойливой мухой то и дело гудел в голове.

— Как долетела? — спросил я, когда мы уселись в кафешке.

— Ужасно! То жара, то ливень, то дождь… Сейчас ещё дикий холод. Ещё дядька этот… всё время травил армейские анекдоты.

— Это разве холод? Вот там, где я живу…

— Расскажи!

И я рассказал, хотя, по сути, рассказывать особо было нечего — сплошная рутина. Слово за слово, в итоге — не удержался и рассказал про поход в бордель и Ивана, слегка переврав и содержание разговора, и подробности произведённых процедур.