|
Потом она уснула, а я сначала прибрался в мобильнике, затем нашёл на полке в коридоре книжку — военную прозу некоего Дмитрия Конаныхина про Первую Японскую. А потом просто думал о разном — от Нинели Кирилловны, которую в очередной раз предал, от дома, который так и не стал родным, до судьбы мира. Конечно, мысли лезли в том числе и предательские. Например, о том, что спящая рядом со мной Алла и есть правильный и разумный выбор, а Нинель Кирилловна — бред, доставшийся от реципиента.
В итоге уснул я сам под утро, а когда проснулся — номер был пуст, и никаких вещей Аллы не наблюдалось. Проснулся же я от того, что еле слышно звонил телефон, на котором уже было штук пять пропущенных, включая от арендодателя. От Аллы не было ни звонков, ни записки. По логике надо было звонить Алле, но я набрал первый. — Эльдар Матвеевич Циммер? Вас беспокоит участковый. Это же вы проживаете в третьем особняке квартала Женщин-строителей Социализма? Да, именно так назывался переименованный коттеджный посёлок. — Я. А в чём… — А мы тут с вашим арендодателем. Обокрали ваш дом. Вынесли всё. — Обокрали⁈ Стоп, там должен быть мой камердинер, Дмитрий. — Ну, вот — он, собственно, один из первых подозреваемых. Вместе с господином Хуаном, вашим водителем. Потому что следов взлома нет, его нет, и их вещей тоже. Когда вы возвращаетесь? Я принялся быстро собираться. Всё время держал в голове, что надо позвонить Алле и вспомнил, только когда закрыл номер и шагнул на лестничную клетку. «Телефон не отвечает, вероятно, абонент вне зоны покрытия сетей», — сказал голос в наушниках. Я остановился — чувство тревоги усилилось, когда я заглянул в список вызовов. Там был и ещё один, который я сначала принял за арендодателя, но лишь потом понял, что он московской нумерации. — Простите… Вы Эльдар? — Да, а кто… — Это Ирина, Алла говорила о вас, что отправилась к вам… Она не берёт трубку с самого утра, написала только сообщение, что скоро поедет, и поэтому… — Я думал, она уехала к вам, я перезвоню, — сказал я. Лифт остановился на нашем этаже. Пожилая коренастая уборщица, похожая на индианку, мыла пол в лифте. — Кровь, — проговорил я, увидев характерные разводы. Уборщица остановилась, обернулась на меня, затем достала из кармана помятый и слегка намокший бумажный конверт. — Господин, вы же в триста первом номере? Тут написано «301», может, это вам? Это странно, я думала отнести Людмиле… — Откуда здесь кровь? — Не знаю, господин, чертовщина какая-то. Три часа назад, когда я на смену заходила, лифт сам по себе ездить стал, то на третий, то с него… Я разорвал конверт. Сначала взгляд упал на яркий отпечатанный помадой поцелуй в углу. Размашистый, немного резкий почерк с парой непривычно написанных букв. Я сразу понял, что с такими ошибками, с такими отклонениями от синтаксической нормы и формы написания пишут только родившиеся в других мирах. «Dорогой Ельdар, я забрала ее в Бункер, чtоб она tебе не мешала. |
