— Вам пора, Эльдар Матвеевич? — спросила она, когда мы вышли из кинотеатра.

— Меня разрывает желание остаться и отправиться выполнять свой профессиональный долг. К тому же я почти не спал.

Она коротко уткнулась мне в грудь, прошептала:

— Я чуть не… я не готова… Но, мне кажется, уже буду готова в следующий раз.

Уж не знаю, что больше — последние слова, или всё произошедшее в первые минуты просмотра, но в состоянии я был приподнятом и слегка рассеянном. Поэтому я только спустя секунду сообразил, что в такси, которое я вызвал, сел ещё один человек.

Однако спустя уже пару секунд мой ствол был направлен в голову незнакомцу. Таксист вскрикнул, затормозил. В салоне на заднем сиденье автоматически включился свет, такая опция была в некоторых автомобилях. Только тогда я разглядел лицо.

— Амелия! Мать твою, как ты меня напугала.

— Ты максимально-неудобный персонаж для ловца на наживку, — сказала она. — Ты где два часа до этого пропадал? Пропал со всех локаторов. И… Микифора ещё где-то нашёл?

— Он сам меня нашёл. Погоди, так Давыдов тебя?…

— Меня-меня. Я и в Польшу с вами гоняла, и из Польши. Я сейчас класс в Обществе поднимаю, временно в Московском генерал-губернаторстве осела. Терпеть не могу заниматься слежкой, — она смачно сплюнула в окно. — А второй парень? Который с тобой в лифт сел? А? Он куда делся?

— Откуда я знаю? Я видел, что он ушёл через турникет в институте, и всё.

— Ясно… Кого хрена в кинотеатр попёрлись? Ты, твою мать, на задании — зачем совмещаешь со свиданками, а? Я два часа тут околачивалась у входа, переживала. Что смотрели хоть? Мелодраму какую-нибудь поди?

— «Марш Зловещих Мертвецов-7»

Амелия поменялась в лице, удовлетворённо хмыкнула:

— Хороший вкус. У меня даже автограф Артемия Лебедева есть.

— Чей?

— Ну, который там «Прохора» играет. Очень талантливый актёр, только с социалистическим загонами. Не суть. Теперь моя задача — сопроводить тебя в целости и сохранности до самолёта.

В целости — да, но за свою сохранность я уже не мог поручиться — после безумных объятий, поцелуев и прочих тактильных ощущений определённый физиологический процесс никак не желал сойти на нет. Я попытался успокоиться, разглядывая вывески на зданиях.

Кинотеатр расположился в исторической части Санкт-Петербурга, что во многих мирах выглядели одинаково — узкие улочки, трёх-четырёхэтажные старинные серые здания, чьи первые этажи сплошняком сдавались в аренду. В мирах похуже глаз обычно выцеплял на первых этажах похоронные бюро, адвокатские конторы, оружейные лавки, дисконт-магазины, ломбарды, столовые для малоимущих, залы игровых автоматов и интимно-массажные салоны, в нередко народе называемые «проституточными».

Бывало и ещё жёстче: например, с первыми этажами, наглухо по периметру забитыми жестяными листами и опутанными колючими проволоками, чтобы спасти жильцов от мародёров.