— Позвольте спросить, — вежливо обратился он к женщине в униформе, с лимонного цвета лицом, которая вошла чуть позже, — где это я нахожусь?
— Вы в приюте Солнечной Долины, мистер Корнелиус, и вам значительно лучше. Говорят, вы поправляетесь. Друг доставил вас сюда после несчастного случая в той французской увеселительной поездке.
— Вы знаете об этом?
— Я очень мало об этом знаю. Какое-то непонятное оружие сработало неправильно и ранило вас, я полагаю.
— Ах, вот что произошло! А что, все приюты называются Солнечными Долинами?
— Большинство.
— И у меня — самое лучшее медицинское обслуживание?
— Вас ведут три специалиста благодаря затратам вашего друга.
— А кто этот друг?
— Я не знаю имени. Может быть, доктор знает… Я думаю — леди.
— Мисс Бруннер?
— Это имя мне знакомо.
— Осложнений не будет? Когда я буду в достаточной силе, чтобы уехать?
— Не думаю, чтобы вас ожидали какие-либо осложнения. А вы не уедете, пока не будете в достаточно хорошем для этого состоянии.
— Даю вам честное слово: не уеду, пока не поправлюсь. Моя жизнь — это все, что у меня есть.
— Весьма разумно. Есть ли какие-нибудь вопросы с работой, которые вам надо было бы уладить?.. Родственники?
— Я работаю самостоятельно, — самоуверенно заявил он.
— Попытайтесь уснуть, — посоветовала сиделка.
— Мне не нужен сон.
— Вам-то — да, но госпиталем легче управлять, когда все пациенты спят. В этом случае они менее требовательны. А теперь — доставьте мне удовольствие. Стенайте, просите о всяких медицинских мелочах, жалуйтесь на недостаток внимания с нашей стороны или на ужасную работу нашего госпиталя, — только не заставляйте меня смеяться.
— Не думаю, чтобы я смог, не так ли?
— Да, тем более, что это будет бесполезной тратой времени, — согласилась она.
— Ну, тоща я даже мечтать об этом не буду.
Он чувствовал себя посвежевшим и отдохнувшим, и удивлялся, с чего бы это, если принимать во внимание его недавние действия. Возможно у него было полно времени, чтобы перебороть это. Он знал, что боролся с травмой на всех фронтах, и долгое забытье помогло ему в этой успешной борьбе.
Насколько мог, он начал приводить в порядок свою голову. В те недели, что он провел в госпитале, все, о чем он просил, был магнитофон, пленка и беруши, с тем, чтобы не было помех, когда он увеличивал громкость в моменты сильной концентрации.
Фаза 2
6
Лучше экипированный для встречи с миром, чем до своего появления в госпитале, Джерри с большой благодарностью пожал руки спасшим его докторам и отвесил грациозный поклон остальному персоналу. Он сел в доставленный ко входу «кадиллак» и поехал через ветхие улицы самых южных пригородов Лондона в направлении деловой части кипучего, бурлящего центра.
Он припарковал машину на Шафтсбери-авеню, в арендованном им гараже, и легкой походкой направился на разведку в свою обычную среду.
Это оказался мир, управляемый в те дни оружием, гитарами и иглами, мир более сексуальный, чем сам секс, мир, в котором правая рука стала основным половым органом мужчины, который только и делал, что размышлял о том, что населению Земли суждено было удвоиться еще до наступления двухтысячного года.
Это был совсем не тот мир, который всегда знал Джерри, он чувствовал, что мог лишь смутно припомнить тот, другой мир, настолько похожий на этот, что отличие практически не улавливалось. |