— Хотя силёнкой тебя триединый не обделил! Я бы без проблем взял тебя в кузню.

Элан вздохнул.

— Я — с удовольствием. Может, как-нибудь потом. Загляну к вам в гости на недельку, постучу молотом, поправлю старые штреки…

Бородач разом перестали работать челюстями, с недоверием глядя на паренька.

— Тебе что, подчиняется сила гор?

— Ты знаком с магией земли?

Два возгласа слились в один, и Элан улыбнулся, разливая вино по внушительным кубкам, оказавшимся с собой у запасливых гномов.

— Не так что бы очень. Попробовал как-то — вроде, получилось…

— Может, и правда кто из наших на сторону ходил… — Один из гномов задумался, однако лицо его тут же просияло. Он ободряюще хлопнул хранителя по плечу, отчего тот едва не свалился лицом в остатки еды.

— Не тушуйся, стой на своём, старейшины решат, какого ты рода.

— Да я, собственно, не за этим. А вот то, что мы так сидим — вас не накажут?

Один из бородачей хмыкнул.

— В военное время дозорный, отвлёкшийся от несения службы, конечно, был бы наказан — могли руку отрубить, или того хуже — бороду сбрить. Ну а сейчас… Кругом мир, да и шахта уже почти выработана. Гномы не чтут точного соблюдения условностей.

Элан едва не подавился куском мяса.

— Сбрить бороду — хуже, чем отрубить руку?

— Удивлён? — Старший из гномов подмигнул изумлённому юноше — Да что с тебя взять, безбородый, ты никогда не поймёшь гордости от столетия выращиваемой, волосок к волоску бороды. Теперь, когда мы поели, расскажешь, от кого ты прячешься и почему надеешься, что народ гномов возьмёт тебя под свою защиту?

— Почему вы так решили?

— Ясное дело. Идёшь тихонько, по лесу, не по дороге, избегаешь любых встреч, причём прямиком к тем, кого считаешь пусть дальней, но роднёй. За чем же ещё, как не за помощью? Вот только не вовремя ты, парень. — Пожилой гном тяжело вздохнул, и лицо его помрачнело. — У нас сейчас времена тяжёлые, чёрные времена. Голод у нас.

— Голод? Вокруг еды достаточно, а у вас должно быть в избытке то, чем можно за неё заплатить!

— Раньше так и было. Все гномы — ремесленник он или шахтёр, могли быть уверенны в завтрашнем дне, потому что труд их ценился выше золота и драгоценных камней. Всё изменилось с тех пор, как были изобретены деньги…

— Разве они не были издавна?

— Ты дитя своего века, и тебе трудно представить мир, в котором нет денег. Люди создали эту игрушку совсем недавно, а до этого обходились чисто номинальный оценкой, используя для этого куски золота и драгоценности. Никто не поклонялся монетам, не мечтал о том, что бы их стало много. И мир был намного чище. Конечно, лихих людей хватало всегда, однако сам посуди — кто будет везти за тысячи километров, тайком, дурман-траву, если взамен ему предложат зерно или полотно на рубашки? Или предавать своего бога за горсть серебра? Деньги безлики, и на них можно купить всё: И чужой труд, и ножи разбойников, и всласть поглумится над себе подобными… У нас не так — вместо денег мы используем долговые обязательства и всегда можем отследить, как и на что они были потрачены…

Пожилой гном мог говорить ещё долго, но Элан нетерпеливо спросил:

— Вы говорили о голоде?

— Голод… С тех пор, как люди начали торговать с народом молотов, всё пошло наперекосяк. Горные дороги обложены ватагами разбойников, и мы вынуждены соглашаться на те цены, которые устанавливают местные купцы.