|
Конечно она понимала, принимая бремя служения триединому, что ей придётся поступать подобным образом — однако всегда умудрялась оставить это другим, перекладывая груз интриг на хранителя, на меч, оставляя для себя самое интересное — чистую, ничем не замутнённую схватку. И теперь она с сожалением подумывала об уютной пещерке, в которой так удобно было бы свернуться калачиком в ожидании очередного хранителя… Она была совсем недалеко — всего пару часов лёту, если забыть о проблемах раконцев и начихать на конспирацию. Змеиный материк не такой уж большой для мощных драконьих крыльев, на малых дистанциях не уступающих любым, даже магическим, средствам передвижения. Никто не мог её остановить — кроме воспоминания об одной деревушке, куда они зашли по пути. Бледные, скучные дети с пустыми глазами, в которых разум давно и глубоко спал, служа животным инстинктам — они слонялись по деревне, не зная, чем заняться — и с тоски ели друг друга….
Именно воспоминание о блёклых, пустых глазах детей заставляло гордую драконессу склонять голову и кутаться в рваньё, что бы быть похожей на раконку; ползать на брюхе, скрываясь от ленивых стражников; питаться впроголодь, тем, что могли достать друзья клана бьющих прямо — а предложенная пища ну никак не была рассчитана на дракона. Грея жила достаточно долго, чтобы понять невозможность победы над собственной совестью — и достаточно искренне, что бы жить, позабыв о ней. Поэтому она молчала, роняя в придорожную пыль раскалённые искры со стиснутых зубов и мечтала о той минуте, когда можно будет отвести душу, увидев перед собой врага.
— Нужно бежать! Мы продержимся достаточно, что бы вы смогли выйти за пределы замка! — младший из магов горячился. — Хранителю нужно не просто выйти из замка. Ему нужно по возможности тихо уйти на такое расстояние, где он сможет не опасаться погони, а ещё лучше — если никто вообще не узнает, что он бежал. — Его же завтра начнут пытать! Вы не хуже меня знаете, на что способны святоши триединого ради достижения своих целей! Элан лежал, прикрыв веки, и слушал спор магов. Его и разбудил этот спор — но не звук (все говорили шепотом) а, скорее, яростный накал эмоций, бушевавший в камере. — Его дух крепок. Три дня он выдержит. За это время мы вручную расширим лаз в кермалите, а затем магически уберём обычную породу — и он сможет уйти незамеченным. — Скорее всего, через три дня он вообще не сможет ходить! — Ничего страшного. Мы вылечим тело, и двое из нас вынесут его на волю. Там он окрепнет и сможет продолжать путь. — У него не будет времени окрепнуть! На его поиски будут брошены все силы королевства! — Будет! Об этом потом. Хранитель проснулся — не будем вести пустых разговоров. Элан, вы выдержите три дня? С трудом привстав — тело ещё плохо слушалось, хранитель повернулся в сторону старшего из магов, мельком подивившись точности, с которой тот отслеживал малейшее изменение его жизненных токов. Льер Ир`краг был, возможно, не самым сильным из магов — однако наверняка самым опытным. — Вы роете туннель? — Магически обычную породу легко раздвинет даже неопытный маг земли, а у нас их несколько. Тут есть две проблемы: кермалит — тут нам приходится действовать вручную, разбивать стены, до предела усиливая мощь рук магией и ставя вокруг работающего стену тишины; и скальная порода, на которой стоит замок — эта будет поддаваться нашим усилиям, хотя так же замедлит работу. Три дня — и вы сможете выйти отсюда. Не раньше. — Есть ещё другой путь — вперёд вышел самый молодой из магов, Эль`заг. — Нам всего-то нужно разметать охрану — ничего сложного в этом я не вижу. Зачем ждать три дня? — Если бы хранитель вошёл в полную силу… — Ир`краг с сожалением покачал головой. |
