— Стой, бестолочь ушастая! — Хранитель рванулся вперёд, страстно мечтая научиться летать, он бежал что есть мочи, не замечая, как время послушно застыло, но тем не менее — не успевая… Тонкие пальцы сомкнулись на рукояти с головой дракона — и мощный разряд потряс поляну, приподняв несчастного над землёй — и тут на его теле сомкнулись руки хранителя. Разряд всё шёл и шёл, и было ужасно больно и тяжело, однако так важно — принять всё в себя, не разрешая рукам разомкнуться — и позволить хрупкому телу коснуться земли.

Боль скручивала всё тело, казалось, что сила, восставшая против своего хранителя, уничтожит его — однако крепкие пальцы смогли разжать ладонь мальчишки — и меч, узнав привычную руку, успокоился. Элан выпустил тяжело упавшее тело эльфа и неловко принялся убирать окаянную железку на место. Тело было чужим и непослушным, однако стоило мечу скользнуть вдоль позвоночника — туман отступил, и стала понятна звенящая тишина вокруг: все эльфы на поляне стояли, опустившись на одно колено — и в глазах их не осталось злой иронии…

— На кой хрен ты полез? — Кристальный пепел никак не мог успокоиться, пока Элан, с трудом приходя в себя после пережитого, поднимался наверх, в отведённые ему комнаты. — Почти всегда кто-нибудь пытается стать таким образом хранителем — и горстка пепла наглядно объясняет остальным, что это — пустые мечты.

— Он не хотел ничего такого — просто ему было любопытно. Они ведь дети, взрослые дети, и не нужно наказывать их так строго.

— Смерть — не самое худшее ни наказаний, по-моему, ты это уже знаешь. Изучил на своей шкуре… Той, что у тебя была раньше.

— Шуточки у тебя… казарменные.

— Что поделаешь, оружие должно общаться с воинами… А не задохликами вроде тебя. Ну зачем, скажи, ты полез? Был бы очень наглядный урок.

— Ты — меч, и поступил, как должно. А я — хранитель, и выполнил то, для чего призван. Сохранил жизнь человека. Вернее, эльфа. Так что забыли и давай проясним: — Что там с чумой у эльфов?

Меч хмыкнул:

— Ну ты скажешь… Здоровы они, здоровы! Конечно, я предназначен для людей и строение тел эльфов мне непонятно, однако исходя из того, что я чувствую…

— Иными словами, пока ты ничего не узнал? Потому что не можешь просканировать их — так, как, к примеру, меня?

Меч хмуро помолчал.

— Когда я дал разряд в сторону того недотёпы, я вроде, что-то почувствовал… Но нужен более тесный контакт…

— Например, как при принесении присяги?

Меч оживился.

— Это бы подошло идеально. Тут нужен юный эльф, желательно с магическими задатками, однако недостаточно опытный, чтобы суметь закрыться во время обряда. Однако насколько я понял, такая попытка и может спровоцировать смерть…

— Значит, он должен быть достаточно ответственным, для того, чтобы рискнуть.

— По моему, у нас одна кандидатура?

— Но это несправедливо! Он мне нравится! Он мог бы стать моим другом!

— Наверняка станет — если выживет. К тому же — это судьба! Посмотри!

За столом в комнате Элана сидел Улаьайн, задумчиво похрустывая яблоком.

— Я пришёл выразить тебе благодарность от имени народа аллорнов! Как светоч листвы я… Что ты делаешь?

Элан плотно прикрыл за собой дверь и, выйдя на середину комнаты, спросил:

— А я, как хранитель фиолетового предела спрашиваю тебя, повелитель аллорнов, светоч листвы, сиятельный Улаьайн — готов ли ты лично принести мне присягу? Сейчас и здесь? Не от имени всего народа — от себя самого?

Улаьайн побледнел, став почти белым.