— Райский плод, — сказал Битон спутнику.

— Где ты взял это семя? — спросил тот.

Битон рассказал историю древесного человека, и Странник покачал головой.

— Но ведь это плод бессмертия! — сказал шахтер.

— Идем со мной, — сказал Странник.

Битон вернулся за ним в деревню, в одну из хижин. Там на полу в жилой комнате лежала, ловя ртом воздух, старая дряхлая женщина. Две молодые сидели по сторонам, держа истончившиеся руки с сухими потрескавшимися перепонками.

— Она умирает! — сказал Битон Страннику.

— Нет, изменяется, — ответил тот. — Белый плод, выросший из семени твоего друга, не дает совершиться изменению.

— Но ее тело все-таки умирает, — сказал Битон.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать, — отвечал Странник. — Я понял не сразу. Это слово «смерть» — сложная идея. Если ты ищешь страну, где нет смерти, тебе нужно идти отсюда прямо на север, идти двенадцать лет. Я покажу дорогу, но сам с тобой не пойду. Твой народ найдет меня когда-нибудь в горе, с белым плодом в руках.

— Но тебя уже нашли!

— В Запределье есть тропы, которые, если знать их, уведут назад во времени или вперед, в будущее. Я выведу тебя на тропу, которая приведет в твой город за два дня пути. А теперь мне надо спешить, чтобы успеть в гору раньше, чем медленный рост слоев синего камня запечатает пещеру три тысячелетия назад. Так мы встретимся снова.

Опять оказавшись в чаще, я потерял их, как ни старался не отставать. Измучавшись, я лег на землю под кустом, побеги которого свивались и развивались, как щупальца кракена. Закрыв глаза в глуши, я открыл их, чтобы взглянуть в лицо Молчальника. Была ночь, и я лежал в постели в своей комнате гостиницы. Каждый клочок тела мучительно болел, и Молчальник как раз подносил к моим губам стакан розовых лепестков.

20

Я сидел в постели, опираясь на высокую подушку. В окно струился солнечный свет, и по комнате прокатывался шорох прибоя. Я глотал из чашки травяной чай. Молчальник всю ночь обкладывал меня своими листьями, и на теле осталось только несколько волдырей. Опаснее было обезвоживание, но обезьяна справилась и с ним, поднося каждые полчаса воду, капустный сок и сладость розовых лепестков.

Капрал Маттер, с ласковым лицом и в длинном белом парике, беспокойно поглядывал на меня, стоя перед кроватью.

— Говорите, ваш брат сбежал? — спросил я его.

— Да, он пришел ко мне вчера после полудня. Я работал в своем садике на террасе над морем, и он вдруг появился передо мной из-за куста, — объяснял капрал.

— Была схватка? — спросил я.

— Ничего такого. Он умолял меня спуститься в шахту и освободить вас. Сказал, его башка полна рая и он уходит в глушь. Думаю, он наконец сошел с ума, — сказал Маттер.

— Он говорил, над ним поработал Создатель, — напомнил я.

— Все они так говорят, — возразил капрал, присаживаясь ко мне на постель.

— Он сказал, Белоу и на вас попробовал одно из своих изобретений?

— Ерунда, Клэй. Все это вранье. С какой стати вы верите психу, который чуть не убил вас? — спросил он.

— Я видел шрам.

— Этот шрам, — сказал капрал, — оставлен сабельным ударом на поле Харакуна.

— У меня были подозрения, что вы и ваш брат — один и тот же капрал Маттер, — сказал я ему.

Он рассмеялся.

— Забудьте этого осла. Его больше нет на острове.