|
Изучение этого плаката Захаров начал ровно через пять минут после сигнала на завтрак. Он стоял перед плакатом, заложив руки за спину, и внимательно читал его цифры, которые даже пацаны четвертой бригады давно знали на память. Минут через десять по ступеням лестницы заумели быстрые шаги ветеранов колонии, успевших к этому моменту уничтожить не только щетину, но и следы крови на лицах. Ни одной секунды замешательства или растерянности они в себе не позволили. ловкие ноги направили их не в столовую, а в выходную дверь, ловкие руки подскочили в салюте:
— Здравствуйте, Алексей Степанович! — Здравствуйте, Алексей Степанович! — Здравствуйте, Алексей Степанович! Захаров поневоле должен был отвернуться от плаката, чтобы отвечать на приветствия. Игорь Чернявин с верхней площадки еще видел, как поток колонистов уносился в выходную дверь, но, когда он сам поравнялся с Захаровым, сказал слово прветствия, ни один мускул не потянул его к столовой: было совершенно очевидно, что путь имеется только на выход и дальше — в цех. Во дворе он влетел в веселую толпу товарищей, которым теперь оставалось единственное наслаждение: встречать последних опаздывающих, наблюдать сложную игру на их лцах и хохотать вместе с ними. Потмо вышел на крыльцо Захаров и сказал: — Хороший будет день… теплый… Где это ты обрезался, Михаил? Миша Гонтарь стрельнул глазами на толпу колонистов и ответил с достоинством: — Бриться приходиться, Алексей Степанович. — А ты безопасную заведи. И удобнее, и скорее. На крыльцо выходили и закончившие завтрак. Вышел и Нестеренко, Захарова не заметил: — Мишка, а почему ты не… Здравствуйте, Алексей Степанович. А почему ты не… не того… не подождал меня? Миша Гонтарь не умел так быстро отвечать на некоторые вопросы. Захаров поправил пенсне и ушел в здание. Игорь Чернявин тоже стоял в толпе колонистов и сочувствовал Нестеренко, который чуть-чуть не влип со своим вопросом. Но Нестеренко уже освоился с положением: — Вот какое дело!! Постойте, и я буду дежурить, я тоже… придумаю вам, панычи. А когда на крыльцо вышел дежурный бригадир Илья Руднев, у него было такое выражение, как будто он в этом деле никакого участия не принимал. Удивленным голосом он спрашивал: — Не завтракали? А почему? В следующие дни даже самые почтенные «старики» спешили на завтрак вместе с пацанами и, проходя мимо плаката-плана, поневоле оглядывались на его цифры. Цифры были такие: План первого квартала: Металлисты: Масленки 235 000 штук 235 000 рублей Деревообделочники: Столы аудиторные 1400 штук Столы чертежные 1250 штук Стулья 1450 штук Табуретки чертежные 1450 штук 180 000 рублей Швейный цех: Трусики 25000 штук Шаровары 8870 штук Юнгштурмы 3350 штук Ковбойки 4700 штук 70 000 рублей Всего 485 000 рублей План был очень трудный, и колонисты восторгались: — Вот это план так план! Старики однако знали, что восторгаться можно только до первого января, потом придется плохо. Но четвертая бригада была уверена, что и после первого января будет интересно. В комсомольской ячейке заседали по вечерам и приставали к Соломона Давидовичу с разными вопросами. Но теперь Соломон Давидович не «парился», а старался подробнее рассказать, как обеспечено выполнение плана. Это была эпоха мирных отношений. Недавно на общем собрании Соломон Давидович сказал: — Ваше желание, товарищи первомайцы, выполнено: сегодня сданы новые опоки. Одинкоий голос спросил: — А какое сегодня число? И другие голоса охотно ответили: — Третья декабря. |
