|
При таких обстоятельствах Хонор оставалось лишь благодарить, и не только от своего имени. Нимиц был умнее большинства двуногих: несмотря на неспособность издавать звуки человеческой речи, он понимал стандартный английский лучше, чем многие мантикорские подростки, но нельзя было ожидать, что он поймет смысл слов «кадмий» и «отравление мышьяком». Хонор была уверена, что сумела убедить его в существовании опасности за пределами купола Дворца Харрингтон, но трудно было сказать, понимает ли он, в чем состоит опасность. Так что сад стал игровой площадкой для него даже больше, чем для нее самой.
Хонор на ощупь нашла скамейку и села. Лафолле подошел и встал рядом, но она даже не заметила этого. Она сидела с закрытыми глазами и следила за продвижением Нимица сквозь кусты. Древесные коты, смертельно опасные охотники, стояли на самом верху пищевой цепи лесных жителей Сфинкса, и сейчас Хонор переживала его вспышку хищного удовольствия. Ему не надо было ловить еду самому, но Нимиц не желал терять навыки, и сейчас, когда он беззвучно скользил сквозь тени, Хонор хорошо его понимала. Внезапно перед ней появилась мысленная картинка сфинксианского бурундука (совершенно не напоминавшего земное животное с тем же именем). Кот передал картинку необычайно четко и явно преднамеренно. Хонор увидела глазами кота, как бурундук сидит у своей норки, грызя тяжелую сосновую шишку. Сквозь листву прошелестел легкий искусственный ветерок, но он был направлен от бурундука к коту, и Нимиц беззвучно подобрался ближе. Он подполз к ничего не замечавшему зверьку и навис над ним всем своим шестидесятисантиметровым телом. Хонор почувствовала его бесхитростное удовлетворение. Потом он вытянул мускулистую лапу и ткнул бурундука когтем. Зверек подпрыгнул, и шишка взлетела в воздух. Он развернулся и взвизгнул, увидев перед собой своего самого страшного природного врага. Бурундук задрожал всем телом, а Нимиц с радостным восклицанием «блип!» ударил его по носу. Удар был куда слабее, чем казалось, но бурундук взвыл, поскольку шок разрушил его оцепенение. Он поспешно перекатился на лапы, вихрем метнулся к норке и с визгом исчез в глубине. Нимиц весело пискнул, присев на задние лапы. Он подошел к норке и обнюхал ее, хотя вовсе не собирался выкапывать дрожащую жертву, да и убивать бурундучка он с самого начала не собирался. Вся суть сегодняшней охоты заключалась в том, чтобы проверить, на что он способен, а не в уничтожении населения сада. Нимиц вернулся к своему человеку, помахивая хвостом. – Да ты просто разбойник, паршивец, – приветствовала его Хонор. Он радостно пискнул в ответ и вспрыгнул к ней на колени. Лафолле фыркнул, но кот счел смех гвардейца не заслуживающим внимания. Он осмотрел когти, смахнул комочек земли и начал с невыносимым по мнению Хонор самодовольством мыть усы. – Этот бурундук ничего тебе не сделал, – попеняла Хонор. Нимиц пожал плечами. Коты охотились только ради пищи, но охотничий инстинкт в них не засыпал, и они обожали выслеживать добычу. Хонор часто гадала, не потому ли они так хорошо сходятся с людьми. Но в чем бы ни была причина, Нимиц явно воспринимал свою несчастную жертву как «бурундук съедобный, одна штука», и любые перенесенные зверьком травмы были ему совершенно безразличны. Хонор покачала головой и поморщилась – ее часы издали звуковой сигнал. Она взглянула на циферблат и снова поморщилась, взяла Нимица, посадила его себе на плечо. Он положил сильную переднюю лапу ей на голову, чтобы сохранить равновесие, и издал вопросительную трель. Хонор пожала плечами. – Мы опаздываем, и если я пропущу эту встречу, Говард меня убьет. – Ну, не думаю, что регент пойдет на столь крайние меры, миледи. Хонор усмехнулась ответу Лафолле, а Нимиц только презрительно фыркнул, не одобряя приверженности человечества вообще и его человека в частности к таким понятиям, как время и пунктуальность. |
