– Вы, похоже, абсолютно в этом уверены, гражданин адмирал.

– Так и есть, гражданин комиссар. Конечно, в бою всегда возможны неожиданности, но слишком уж высоки ставки против них, чтобы их хлипкий маневр сработал.

– Если это так очевидно вам, почему они все же упорствуют? Почему это не очевидно им?

– А им тоже очевидно. – Терстон повернулся к комиссару. – Они все понимают не хуже нас, гражданин комиссар. – Он знал, что его голос приобрел опасные интонации показного терпения, но сейчас ему было все равно. – Они проигрывают, сэр, но так уж выпали карты, а это, – он указал на обозначенный зеленым Грейсон, – их родная планета. Там их семьи. Их дети. Они не рассчитывают пережить этот бой, но будут играть до конца и надеяться, что в какой-то момент им повезет.

Вице-адмирал покачал головой, снова глядя на красные точки крейсеров, мчавшихся на его строй, и вздохнул.

– Они храбрые ребята, гражданин комиссар, – тихо сказал он, – но на этот раз им не повезет.

– Там что-то странное, шкипер.

– В каком смысле странное? – поинтересовался коммандер Кэслет.

Боевая группа 14.1 мчалась прямо к врагу на скорости более сорока шести тысяч километров в секунду. Это означало, что максимальный предел эффективного действия ракет – тринадцать миллионов километров. Они выйдут на это расстояние меньше, чем через пять минут, и он нервничал больше чем ему того хотелось. «Вобон» был всего лишь легким крейсером, и вряд ли линейные корабли станут в него стрелять, но у противника тоже есть легкие корабли, и они вполне могут выбрать «Вобон» в качестве цели просто потому, что он им по силам.

– Тут просто…–Лейтенант Форейкер откинулась в кресле, потирая кончик носа, и поморщилась. – Дайте я вам покажу, шкипер, – сказала она и перевела тактические данные на экран Кэслета. – Смотрите на эти передвижения.

Он напряженно уставился на подскакивающий и роящийся растрепанный строй противника. Там все время угадывалось какое-то движение, но при уменьшении расстояния оно стало заметней – изначально он приписал это своей нервозности.

– Я не… – начал он.

Тут Форейкер ввела несколько команд на консоли управления, и Кэслет резко замолчал, когда повторилось то же движение. Единственная разница заключалась в том, что на этот раз с полдюжины точек потянули за собой световые ниточки с цифрами, указывавшими вектора и конфигурацию, в которую они перестраивались.

– Что это такое? – медленно спросил он, и на этот раз в ответе тактика явно чувствовалось беспокойство.

– Я бы сказала, шкипер, что шесть крейсеров только что сформировали вариант вертикальной боевой стены.

– Это безумие, Шэннон, – сказал астрогатор Кэслета. – Крейсера не строят стену против линкоров. Это самоубийство!

– Ага, – согласилась Форейкер, – именно что самоубийство. Для крейсеров.

Кэслет уставился на световые линии, и внутри у него все похолодело. Быть этого не может. Да даже если могло, уж конечно, один из линейных крейсеров или линкоров заметил бы это раньше – у них и приборы лучше, и компьютеры мощнее.

Но у них нет такой волшебницы на посту тактика, подсказал холодный ясный голос у него в голове.