Но Рейчел покачала головой:

— Нет, мы не закончили. Скорее всего, ты пострадал из-за меня, из-за того, что я слишком торопилась, слишком много задавала вопросов, составляя список мужчин, посещавших Мэлори, в надежде вычислить того, кто бил и мучил ее. Поэтому, Кайл, ты должен знать все.

Он держал ее руку: тонкую, хрупкую, с такой нежной кожей. По выражению ее лица Кайл понял, что она пытается открыть ему самое сокровенное, то, о чем знают очень немногие. Рейчел встала, надела джинсы и черный топ, потянулась открыть жалюзи, обнажив узкую полоску живота. Она осталась стоять у окна, глядя на высотные дома, выстроившиеся вдоль кромки Тихого океана.

— Мэлори прилетела ко мне в Нью-Йорк, потому что я ее об этом попросила. Ты слышал только часть пленки, возможно, нужно было дать тебе прослушать ее всю.

Она повернулась к нему — темный стройный силуэт на фоне ярких полосок солнечного света.

— Ты готов меня выслушать, Кайл? Это неприятная история.

Превозмогая боль в груди и голове, Кайл приподнялся и сел в кровати.

— Конечно.

Рейчел молчала, он понимал, что она подыскивает нужные слова, чтобы начать.

Полчаса спустя они сидели в залитой солнцем кухне за столом напротив друг друга. Перед Рейчел стояла тарелка с нетронутым куском шоколадного торта. Кайл покачал головой. Руки Рейчел тряслись, когда она взяла чашку с кофе и поднесла ее к губам, лицо было бледным.

Они не хотели есть, но Рейчел, чтобы немного успокоиться, нужно было что-то делать, что-то простое и привычное.

Казалось, с пленки все еще доносился голос Мэлори: «Только посмей тронуть мою семью, и я убью тебя. Я убью тебя! Тебе не стоило насиловать Рейчел, грязный ублюдок…»

Рейчел, обхватив себя руками, раскачивалась на стуле.

— Этого ты еще не слышал. Тот, кто мучил Мэлори и пытался изнасиловать меня, — один и тот же человек. Ну вот, теперь ты знаешь все…

Рейчел методично и аккуратно резала торт на маленькие кусочки. Кайл пытался связать в одно целое пленку и рассказ Рейчел.

— Вначале я подумала, что на меня напали парни из бильярдной, которых я обыграла в «восьмерку», — просто разозлились и решили отомстить… Но тот, кто пытался меня изнасиловать… у него не было эрекции. Думаю, булавки Мэлори сделали свое дело… — Голос Рейчел дрожал.

Кайл сделал глоток обжигающе горячего кофе. Пазл, каким была для него Рейчел, с большим трудом и мукой сложился. Все стало логично и понятно: почему Рейчел набросилась на парней на пляже, безрассудно вступила с ними в драку, почему, когда в самом начале он приближался к ней, в ее глазах появлялся безотчетный страх и она зажималась. Он представлял, как она в парке — одна, дрожащая — пытается собрать свою одежду и поспешно натянуть ее на себя, как прижимает к себе котенка, единственного, кто пожалел ее в ту минуту, и… ярость Мэлори: тот, кто мучил ее, теперь начал причинять боль ее семье…

— Она приехала к тебе…

— Я не могла сказать об этом ни маме, ни Джаде. Просто язык не поворачивался.

Кайл услышал треск — сломалась вилка, которую он бессмысленно крутил в руках. Он бросил вилку на стол.

— А что тот парень, с которым ты жила? Что он?

Рейчел покачала головой, и солнечные искорки заиграли в ее волосах.

— Марк не справился с этой ситуацией. Я не могла выносить, когда мужчина прикасался ко мне, а он не мог этого понять. По вечерам я не хотела выходить из дому. Я поставила дополнительные замки на входную дверь… квартира превратилась в крепость… — Рейчел нервно рассмеялась и продолжала: — Я надевала на себя одежду в несколько слоев — так я защищалась.