— В костюме русалки она была неотразима… — пробормотал он.

— Рейчел, я не хочу, чтобы ты там оставалась, — сказала Трина в телефонную трубку. — За последние два года у Мэлори было слишком много… гостей. Я не могла повлиять на нее…

— Я знаю, мама. Буду уходить, я тебе позвоню.

В квартире Мэлори читалась грустная история таблеток, алкоголя и секса. Положив трубку, Рейчел принялась лихорадочно освобождать шкафы и комоды от эротического белья и сверкающей дешевыми стекляшками бижутерии. Небольшая пластмассовая корзина для мусора, стоявшая в ванной комнате, быстро заполнилась пустыми бутылочками: на некоторых аптечные наклейки, но большинство с белыми бумажками, подписанными рукой Мэлори.

Открытые окна и включенные вентиляторы помогли избавиться от тяжелого запаха духов и наполнить квартиру прохладным воздухом весеннего вечера. Привлеченные светом мотыльки бились о защитную сетку.

Рейчел сдернула с круглой кровати черные атласные простыни и покрывало с леопардовым узором. Простыни вместе с ворохом подушек она бросила на пол. Рейчел не хотела, чтобы в квартире оставался хотя бы один свидетель падения Мэлори.

— Неудивительно, Мэлори, что ты не пускала меня в свой дом, — прошептала Рейчел, отодвигая большую зеркальную дверь гардероба. В нос ударил сильный аромат кедра — его часто использовали для отпугивания моли.

На кучу постельного белья полетела одежда Мэлори. Показалось странным, что коробки с обувью расставлены в безупречном порядке. Сев на пол, Рейчел принялась открывать их одну за другой. В верхних коробках были туфли, по большей части на шпильках, они полетели в ту же кучу. Одна пара оказалась слишком большого размера, Рейчел сравнила ее с остальными: эти туфли могли подойти только человеку с большой широкой ногой. Недоумевая, кому могли принадлежать такие туфли, Рейчел отложила их в сторону.

В нескольких коробках хранились всякие мелочи: перетянутая резинкой пачка писем, которые Рейчел присылала Мэлори, памятные школьные вещички — бутоньерка, подаренная Кайлом, старая розовая лента, простенькие подростковые украшения, маленький потертый медальон. Все это было в ужасном беспорядке, словно здесь небрежно и поспешно рылась чья-то рука.

В одной из коробок лежали вперемешку деловые бумаги, копии депозитных взносов крупными суммами, корешки чеков оплаты, полученной Мэлори за работу официанткой и барменшей. Рейчел просмотрела бумаги и не нашла ничего особенного, если не считать сведений о наличных вкладах на счет Мэлори, сумма которых в совокупности постепенно составила первый взнос за «Девять шаров». Все в Нептун-Лендинге предполагали, что это Боб Уинтерс помог Мэлори с покупкой бильярдной, и он никогда этого не опровергал.

Рейчел сложила бумаги и перетянула их, как и было, резинкой.

Потревоженные ее досмотром, с полки гардероба свалились дамские сумочки и стопка одежды. Стала видна задняя стенка из кедровой доски, которая шла от полки до потолка и удерживалась брусками. Рейчел обратила внимание на наличие гвоздей в брусках на одной стороне полки и их отсутствие на другой стороне. Она подтащила стул и ножом для вскрытия конвертов попыталась поддеть брусок.

Доска отошла, и когда Рейчел сняла ее, она увидела поставленную на бок коробку. Достав коробку, она открыла плотно закрывавшую ее крышку. Внутри были аккуратно и заботливо уложены фигурные ножницы, ленточки, ручки, цветная бумага.

Внизу лежал толстый альбом для фотографий.

Затаив дыхание, с лихорадочно бьющимся сердцем Рейчел открыла альбом. Там были снимки семьи Эверли, под каждой фотографией проникнутая любовью подпись Мэлори. А в квартире, словно для какого-то странного равновесия, не было ни одной фотографии — ни Трины, ни Рейчел, ни Джады. Рейчел прижала альбом к груди.

— Это твоя сокровенная тайна, Мэлори? В этой жизни ты была настоящей? Это то, что ты любила всем сердцем, но не хотела, чтобы кто-нибудь знал об этом.