Они вернулись в отель на такси, и Дункан обнаружил, что в реальности автомобиль гораздо более подозрительная вещь, чем на цветных картинках в журнале. Когда он увидел свой прекрасный дом, который время и недостаток ухода превратили в грязную второсортную гостиницу, его настроение совсем упало.

В холле был банкомат, и Фиби начала опустошать свой банковский счет. Дункан наблюдал за процедурой получения наличных с задумчивой гримасой, но ничего не сказал.

- С этим уже можно жить - сказала Фиби, - но сначала нужно оплатить больничный счет.

- Мы что-то должны? - спросил Дункан.

Он, вероятно, за всю свою жизнь никогда не был должен ни цента, если не считать стоимости всего оружия и боеприпасов, которые позаимствовал у британского правительства за время революции.

- Пойдем, - мягко сказала Фиби, взяв его за руку. - Мы поговорим об этом в музыкальном баре, за стаканом ледяного чая и пинья-колады.

Бар когда-то был кабинетом Дункана, и он явно не одобрил такой перемены. Пока он стоял и глазел на музыкальный автомат, как будто это было какое-то гипнотизирующее орудие дьявола, Фиби заказала в баре напитки и отнесла их на удаленный столик. Пинья-колада ему понравилась, в отличие от большинства прочих вещей, которые он увидел за стенами госпиталя.

- Расскажи мне о наших долгах, - настаивал он, выпив свою порцию.

- Мы должны заплатить госпиталю за твое лечение, - сказала Фиби. - Ты только не беспокойся об этом, хорошо?

- А эти деньги, которые ты достала из стены?

Фиби улыбнулась, услышав забавное, хотя и точное, определение.

- Их не хватит, - сказала она. - Двадцатый век ужасно дорог: нам еще нужно купить билеты на самолет до Орландо, поскольку чартер уже улетел в Штаты за новой партией потенциальных покупателей недвижимости. Потом еще еда, счет в гостинце...

- У меня есть золото, - сказал Дункан. Фиби вздохнула.

- Нет у тебя золота, - ответила она. - Поверь мне, я проверяла твои карманы, когда тебя раздели в госпитале. И хотя это место похоже на наш дом, все же прошло двести пятнадцать лет с того дня, когда Морно едва не стер нас в порошок твоими пушками.

Выражение на лице ее мужа говорило, что она выбрала неподходящий момент, чтобы вспоминать его старого врага и повреждения, которые тот причинил дому. Дункан наклонился к ней и заговорил тихим нетерпеливым голосом.

- У меня есть золото, - повторил он, медленно выговаривая слова, как будто Фиби могла их не понять. - Доказать?

- Ради Бога, - ответила Фиби со вздохом. - На мои сбережения мы долго не протянем.

Дункан подозрительно посмотрел на бармена.

- Позже, - ответил он.

Самые жаркие часы дня они провели в своем номере: Фиби была уверена, что Дункан не придет в восторг от идеи осмотра коттеджей или взгляда на то, во что современный бизнес превратил бухту, где когда-то стояла на якоре «Франческа». Они то дремали, то смотрели телевизор. Ее муж, пират, был унылым и мрачным, и, хотя Фиби с радостью занялась бы с ним любовью, он даже не дотрагивался до нее, а Фиби горела от нетерпения.

После наступления темноты и принесенного в номер обеда, который Дункан объявил несъедобным и вышвырнул бы в коридор вместе с тележкой, если бы Фиби не остановила его, они спустились вниз. Отель, который нельзя было назвать Меккой туристов, совершенно опустел, они легко нашли вход в погреб и прокрались туда.

Фиби чувствовала приступ тоски по восемнадцатому веку, пока Дункан тащил ее за собой. О чем сейчас думают Маргарет и Лукас, Алекс и Филиппа? Слуги, если кто-нибудь из них был поблизости и наблюдал странное исчезновение хозяина с хозяйкой, могли видеть стену, открывшуюся навстречу свету, и затем закрывшуюся снова, не оставив следа.

Современный подвал был хорошо освещен, и Дункан без труда нашел то, что искал маленькую кладовку с кирпичным полом и сгнившими балками.