Попутный ветер, курс на северо-северо-запад, вдоль всей гряды Наветренных островов, ни на секунду не выпуская из поля зрения полоски земли на горизонте. Справится даже ребёнок, и я даже позволил Андре-Луи постоять за штурвалом одну склянку. «Орион» тоже держался в поле зрения, хоть ему и приходилось идти галсами.

Флибустьеры работали бодро, в охотку, предвкушая будущее веселье. Все знали курс, все знали, куда мы идём и где будем делить добычу, а на саму добычу уже успел посмотреть каждый из пиратов. Нужно было только дойти, но и в этом я не видел большой проблемы.

Глава 52

На наше счастье, ни одного вражеского вымпела на горизонте не обнаружилось. Паруса были, и не раз, но приближаться никто из них не рискнул. Даже удивительно, если учитывать, что до Тортуги отсюда почти тысяча километров морем. Даже больше, если держаться подальше от вражеских берегов.

Вот и сейчас, спустя несколько дней, мы шли чуть севернее Пуэрто-Рико, прямо на запад, а впереди виднелись горбатые хребты Испаньолы. Погода была прекрасная, ветер попутный, и я прогуливался по палубе «Поцелуя Фортуны», наслаждаясь свежим воздухом. «Орион» плёлся где-то позади, но ни разу так и не скрылся из поля зрения, всё время оставаясь на виду.

На баке я заметил Андре-Луи, мальчишка стоял, опираясь на планширь, и что-то увлечённо рассказывал нашей пассажирке. Я всё-таки разрешил им прогулки по кораблю. До меня донёсся обрывок их разговора.

— ...а потом я выбежал с мушкетом на палубу, подождал, пока дым рассеется, прицелился хорошенько... Бах! И наповал! — напропалую хвастался юнга.

Девочка прижала ладошку ко рту, восхищённо глядя на Андре-Луи. Ну да, если девочке нравится мальчик, она готова слушать хоть про морские сражения, хоть про фильмы Тарковского, хоть про выставление зажигания на карбюраторной семёрке.

— А капитан потом бухтел зато, мол, куда ты полез, кто тебя просил... Но он так-то хороший, иногда только злой... — сказал Андре-Луи, не заметив меня.

Зато Эллин засмеялась в ладошку, увидев моё появление.

— Мне пора! — звонким голосом воскликнула девочка. — Вы очень интересный, Андре-Луи! Могу я вам написать? Только скажите, как ваша фамилия?

Юнга помрачнел.

— Грин, — произнёс я. — Его фамилия — Грин.

Андре-Луи подскочил, заслышав мой голос, Эллин д`Эрве присела в реверансе.

— Месье Грин, — улыбнулась она юнге, потом повернулась ко мне. — Месье капитан.

Я кивнул, приподнимая шляпу. Девочка робко улыбнулась и убежала в каюту, стуча башмачками по палубе. Юнга покосился на меня и вздохнул.

— Знаю, она мне не ровня... — протянул он.

— Я этого не говорил, — сказал я.

— Да я даже читать не умею, какие нахрен письма... — продолжил юнга.

— Слушай сюда, моряк, — оборвал его я. — Рано паруса спускаешь. Сражаться надо, место себе зубами выгрызать. На нас с Шоном посмотри. Полгода назад землю на плантации ковыряли, а сейчас — у каждого по кораблю, золото, шелка. Это сегодня ты ей не ровня. А завтра уже выбирать будешь, кому ручку поцеловать, принцессе, княжне или графине, может, это она тебе будет не ровня.

— Не будет! — вскинулся Андре-Луи.

— Вот такой настрой мне уже больше нравится, — хохотнул я. — А читать научишься. Стимул теперь есть, как свободное время будет — заходи. Всему научу.

Мальчишка нахмурился, поджал губы, словно прямо сейчас готов был броситься в бой, выцарапывать себе место под солнцем. Я хлопнул его по плечу.

— Всё будет, — сказал я напоследок.

А вот будет ли у меня всё — хороший вопрос.