— Знаешь, кто самый любимый параноик на свете? Угадай с одного раза, — поцеловала меня в щеку. — Колючий! Почему меня не попросил помочь с бритьем?

— Если у вас паранойя, это не значит, что за вами не следят. Всё, госпожа Валевская, разрешите откланяться... — я щелкнул каблуками, церемонно склонил голову.

Она сделала книксен:

— Ваше превосходительство... — а потом спохватилась. — А почему "превосходительство"? Это же генералы — превосходительство? Да и вообще — нынче же говорят "господин полковник", а не "превосходительство", не старый же режим!

— Не знаю, может у них там при дворе такое консервативное фрондерство в моде? И в лейб-гвардии, кажется. чины считаются на ступеньку выше. То есть — по пехотным меркам я получаюсь генерал-поручик...

— О, Господи! — Лиза нервно хихикнула. — Опять — поручик!

Я глянул на нее и хихикнул в ответ. Из поручиков — в генерал-поручики. Паноптикум! 

* * * 

Дверь в машину предупредительно открыл седой усатый унтер-офицер в преторианской черной форме.

— А можно сесть вперед, рядом с вами? — спросил я.

Он удивленно посмотрел на мои погоны а потом кивнул:

— Как вам угодно, ваше...

— Да бросьте. Я вот это всё сегодня в первый раз надел. Засыпал поручиком, проснулся полковником. Пару лет в Империи не был.

— А-а-а-а! — облегченно выдохнул он. — Так ты из тех, кто защищает рубежи Родины на дальних подступах? Садись, братко! То-то я смотрю, ты такой загорелый, не по-нашему, не по-аркаимски. Острова Пряностей? Ацтлан?

— Наталь! — откликнулся я.

Преторианец завел машину и потихоньку вырулил на дорогу. Я успел посмотреть на окна доходного дома, где снимал квартиру: Лиза стояла там, смотрела вслед — провожала.

— Эх, а меня не пустили! А я дважды писал рапорт... — сетовал седой вояка. А потом вдруг запел: — Наталь, Наталь, страна моя, ты вся горишь в огне-е-е... Веришь, нет, я бы этих федералистов зубами рвал. Такие же сволочи, как и наши лоялисты... Как на рожу ихнего Грэя в газете посмотрю — всегда плюнуть хочется. Какой-то он слащавый, аж приторный...

Я-то знал, что Грэй не был ни слащавым, ни приторным. Свирепый, матерый хищник — вот он кто! Но говорить водителю ничего не стал.

Автомобили, трамваи, экипажи, повозки — движение в столице было сумасшедшим. Стольный град наконец окончательно переименовали, вернув ему исконное имя — Аркаим. Первый император триста лет назад первым положил традицию менять названия городов, дав новое имя старой столице в честь своего небесного покровителя, но на тевтонский манер. Это послужило причиной переименования города во время Великой войны — мол, негоже. воюя с тевтонами, иметь столицу, названную по-тевтонски. Потом ее переименовывали лоялисты — два раза, в честь своих вожаков, которые в тот момент находились у руля. Один только Новодворский от такой чести отказался, так что Новодворском столица побывать не успела.

Когда мегаполис перешел под контроль войск, верных Регенту — переименовывать ее не стали, просто обходя этот тонкий момент в любых официальных документах, прессе и на радио. Столица — и столица. И вот, пока я носился по вельду и бороздил океаны, Аркаим снова стал Аркаимом. Ну, пусть так — только бы не звучали больше на улицах выстрелы, не слышался рёв озверевшей толпы и не звенели бы разбитые стёкла...

— Похорошел город при Императоре, а? — комментировал дорогу унтер. — Улицы асфальтом заливать стали, освещение кругом электрическое, в домах — отопление, горячая вода! Школ новых сколько! А больница на Синичкиных горах — чисто сказочный терем! Деревьев молоденьких сколько посадили — любо-дорого смотреть, глядите, как зеленеют — душа радуется! Памятники старые вон, тоже восстановили — ну, те, которым синие бошки откручивали и свои ставили.