Спасибо.

Все выглядело довольно странно с самого начала. А чуть позже, во время нового обыска в саду Паччани, агент САМ нашел обрывок той же тряпки, пропущенный кем-то при двенадцатидневном обыске. Когда два обрывка сложили, они точно подошли друг к другу.

Перуджини выдвинул теорию, что Монстр мог собственноручно отправить посылку в бессознательной попытке обвинить себя.

— С этой тряпкой не все чисто, — сказал Минолити, поворачиваясь к скрытой на Специ телекамере. — Когда ее нашли, меня не вызывали. Предполагалось, что вся операция проводится совместно САМ и карабинерами Сан-Кашано. Но меня не вызвали в тот раз, когда нашли тряпку. Говорю вам, грязная это тряпка. Мы уже побывали в гараже и нашли много кусков ткани, забрали их и переписали. Той тряпки там не было.

Специ, чтобы сдержать волнение, закурил еще одну сигарету. Это была первоклассная сенсация, а ведь они еще даже не дошли до пули, найденной в саду.

— Как по-вашему, откуда взялась эта тряпка?

Карабинер развел руками.

— Я не знаю. Меня там не было. В том-то и дело. И потом, кто прислал эту пружину? Из всех частей оружия только эту невозможно идентифицировать с одним-единственным пистолетом. И прислали именно ее.

Специ решил подвести его к теме найденной пули:

— А патрон? С ним тоже не все чисто?

Минолити глубоко вздохнул и несколько секунд молчал. Повернулся и решительно начал:

— Меня просто бесит, как был найден этот патрон. Мне совершенно не нравится, что главный инспектор Перуджини поставил нас в такую ложную ситуацию…

Специ только и оставалось, что сохранять спокойствие, как ни колотилось у него сердце.

— Мы были в саду Паччани, — продолжал маршал, — я, Перуджини и еще двое агентов его бригады. Те двое отскребали грязь с подошв о цементную подпорку для виноградных лоз, лежавшую на земле, и смеялись, что у них совсем одинаковые ботинки. В какой-то момент у самой подошвы одного из их ботинок обнаружилось основание патрона.

— Однако, — перебил Специ, заботясь, чтобы в записи осталось ясное изложение дела, — Перуджини в своей книге описывает находку совсем иначе?

— Именно! Он пишет, что патрон блеснул в луче света. Какой там луч! Ну, может, он хотел немного приукрасить находку.

Специ спросил:

— Минолити, они его подложили?

Маршал помрачнел.

— Это всего лишь предположение. Даже чуть больше, чем предположение… Я не скажу, что уверен… Я невольно думаю об этом. Это почти уверенность…

— Почти уверенность?

— Да. Потому что в свете фактов я не нахожу другого объяснения… И, я вам скажу, когда Перуджини написал, как там блеснул луч света, меня, право, мороз пробрал. Я говорю: «Главный инспектор, вы меня не уважаете. Что со мной будет, если я расскажу иначе?» Я что хочу сказать: кому из нас поверят судьи? Маршалу или главному инспектору? С определенного момента мне пришлось поддерживать его версию.

Специ чувствовал себя так, словно снимал фильм, претендующий на «Оскар». Исполнитель играл безупречно, и его легкий миланский акцент придавал сцене как раз нужный колорит. Журналист видел, что пленки хватит еще на пятнадцать минут. Приходилось торопиться.

— Артуро, они его подложили?

Минолити маялся.

— Я не могу поверить, что мои коллеги, мои друзья…

Специ не мог больше терять времени.