— Я не нуждаюсь в твоем спасении, благодарю тебя, — проговорила Флер, не переставая удивляться. Потом, нахмурившись, попыталась разгадать эту загадку. — Ты что, приехал сюда специально, чтобы встретиться со мной? Как ты узнал, что я здесь?

— Ах, Флер, да об этом все давно знают — вернее, несколько человек, — спохватился он. — Ведь я твой старый друг. Разве ты станешь отрицать это? Да и кто бы решился на твоем месте?

— Постой, постой, — мрачно перебила она его. — Это Джером тебя послал сюда? Боже праведный, в этом городе нет ни одного человека, с кем бы он ни обсудил мои дела!

— Конечно нет, — заявил, весь покраснев, Скотт. — Он просто упомянул в разговоре, что если в это время я здесь появлюсь, то могу тебя встретить. А если я тебя встречу… — он хотел сказать что-то другое, но поспешно передумал, — то… смогу вернуться вместе с тобой, вот и все. Что еще нужно?

— Нет, не все! Я не желаю ехать с тобой и никогда этого не сделаю, никогда. К тому же ты бесцеремонно себя ведешь. Я буду тебе весьма признательна, если ты немедленно уберешься из парка!

— Послушай, Флер…

— Нет, это ты послушай! Кем ты себя возомнил, Тедди Скотт? Если мне будет угрожать опасность, то, думаю, с этим легко справится граф Карев, без твоей помощи.

— О Боже, я прискакал сюда, чтобы спасти тебя от этого человека! — не сдержался разъяренный Тедди.

Наступило краткое тягостное молчание. Флер изумленно смотрела на Тедди, потом перевела взгляд на Карева, размышляя, намерен ли граф вмешиваться в их перепалку и почему он этого до сих пор не сделал. После глупого признания Тедди гнев боролся с желанием расхохотаться.

Бросив еще один взгляд на Карева, Флер хотела убедиться, забавляет ли его этот инцидент, или же нахальство Тедди вызывает у него лишь презрение. Но граф был серьезен и задумчив. Она помолчала, и гнев ее снова возобладал над всеми остальными чувствами.

— На каком основании все в Лондоне считают, что имеют право указывать, как мне жить? — вне себя от гнева закричала она. — Кто я — ребенок? Дурочка? И только у тебя язык повернулся сказать такое? Уж кому, как не тебе, знать о доброте и щедрости графа Карева, который столько хлопотал, чтобы выручить тебя из беды? Ты должен был предстать перед военным трибуналом, тебя с позором прогнали бы из армии, если бы не его заступничество!

В запале она даже не услышала, как Карев произнес: «Ах, не нужно, прошу вас!» Но было уже поздно.

— Ты мне противен! Ты должен был поблагодарить графа за все, а не выдвигать против него дурацких обвинений, не имея на то никаких оснований! Ты, вероятно, забыл, чем ему обязан!

— Нет, не забыл! — впал в ярость Скотт. Повернувшись к Кареву, он закричал: — Я благодарен вам за то, что, вы для меня сделали, сэр, возможно, по чистоте сердечной! Но я знаю, что вы так поступили только ради того, чтобы добиться расположения Флер и скрыть от нее свои истинные намерения. А ты, — он повернулся снова к ней, — ты ничего не видишь. Ты не замечаешь, что он делает, как он тебя компрометирует! Если все и дальше будет так продолжаться, то от твоей безупречной репутации не останется и следа!

Флер рассмеялась, но это был сердитый смех.

— Ты болван, мистер Скотт! Это ты меня компрометируешь! В разгар дня разъезжаешь по парку верхом, а двух слуг куда-то прогнал? Как только меня не убили, когда я каталась здесь в твоем обществе!

Скотт почувствовал, что ему наступили на больную мозоль. Дико поблескивая глазами, он переводил взгляд с Флер на графа.

— Тогда было все иначе! — закричал он.