Теперь к этому запаху примешивался аромат табака. Раскурив сигару, Петр наблюдал за колечками сизоватого дыма, поднимавшимися вверх между гирляндами свисавших повсюду на веранде роз на ползучих лозах.

— Да, вижу, вы здесь неплохо устроились, — семейная жизнь втроем? — небрежно бросил он. — Нужно отдать должное моему брату — хотя он и сухарь, но когда дело доходит до управления хозяйством, то Сергей становится гением, ничего не скажешь! — Петр бросил косой взгляд на Флер, пытаясь определить ее реакцию. Но на ее лице не дрогнул ни один мускул.

— Кто бы мог подумать, — продолжал он, — суметь убедить двух красивых женщин жить под одной крышей вместе с ним и при этом не опасаться, что они прирежут либо его, либо друг друга. Если бы императору пришла в голову мысль воспользоваться его организаторскими способностями, то он уже давно завоевал бы весь мир.

— Ах, да молчи ты, — вспылила Флер.

Петр засмеялся.

— По крайней мере, такой ответ куда лучше, чем полное безразличие! Но отчего это вы так разозлились, принцесса? Хотя я здесь чужак, но ведь каждому бросается в глаза, что вы находитесь в поместье по своей воле.

Флер бросила на него мрачный взгляд.

— Для чего ты издеваешься все время над ним? Ты думаешь, он слепец, ничего не видит, бесчувственное бревно?

— Издеваюсь над ним? Что ты имеешь в виду?

— Ты отлично знаешь — твой отчаянный флирт с Людмилой.

— Ты ошибаешься, моя девочка. Это Людмила отчаянно флиртует со мной, я просто отвечаю на ее приставания. Несчастному ребенку необходимо немного развлечься: брак с Сергеем — не мед.

— Ну для чего ты говоришь об этом? — воскликнула возмущенная Флер.

Петр улыбнулся.

— А я-то ожидал от тебя благодарности.

— Благодарности? За что?

— За то, что занимаю милую графиню Кареву, предоставляя вам и ее мужу полную свободу действий, чтобы вы могли делать то, что вздумается.

— Хотя… мне ни за что не понять, — тихо добавил он без особого интереса, словно обсуждая только что проделанный трюк с колодой карт в гостиной, — в чем тут дело.

Флер почувствовала, как невольно ее губы растягиваются в улыбке.

— Ни в чем, глупый мальчишка, мы ничем здесь не занимаемся.

— Ладно, ладно, вот так-то лучше. Больше всего меня поразила за то время, что я здесь, твоя неулыбчивость. Ты можешь быть серьезной часами. Природа не создала тебя такой, ты не годишься в монахини, — добавил он.

Флер сделала вид, что не расслышала его последних слов.

— Тебя это не касается, — резко ответила она. — А зачем ты сюда приехал?

— Я тебе уже говорил — чтобы подлечить рану! На Кавказе существует традиция ехать для этого в Пятигорск, но там ужасно пахнет лошадиным потом и навозом. К тому же масса девиц из буржуазных семей обычно слетается туда на поиски мужа, и от них трудно требовать благовоспитанности, — гнусаво, словно жалуясь, объяснил Петр.

— Но ведь ты заявился к нам не из Пятигорска. И ты вообще не был на Кавказе — ты приехал прямо из Петербурга.

— Докопалась все-таки! Как тебе это удалось?

— Очень просто — я порасспросила твоего слугу.