Они довольно поздно сели за обеденный стол, но Людмила была, как ни странно, в приподнятом настроении, вероятно, с пользой для себя провела все это время. Она выглядела посвежевшей, красивой, и на ней было бледно-абрикосового цвета платье с множеством складочек, которое прекрасно шло к цвету ее лица и кожи. Карев снисходительно относился к ее болтовне, и Милочка от души воспользовалась такой редкой возможностью. Она рассказала им о своих планах добиться быстрейшего выздоровления Ричарда. По-видимому, Людмила считала, что на это уйдет не один месяц, так как говорила о Рождестве в Петербурге. Но неожиданный шум перед домом заставил ее замолчать на полуфразе. Карев вскочил на ноги.

— Кого, черт побери, принесло сюда в такое время? Ведь уже почти ночь! — с самым невинным видом возмутилась Милочка. Заметив странное выражение на лице Флер, она спросила: — Что такое? Что случилось?

— Подожди меня здесь, — приказал Карев, бросив на стол салфетку. Он тут же вышел из столовой.

Милочка вопросительно посмотрела на Флер.

— Что произошло? Вы что-то от меня скрываете, ведь так?

— Ах, помолчи, — рассеянно ответила Флер. — Я прислушиваюсь.

Вероятно, прискакал другой казак с новыми известиями о сражении. В любом случае ей они ничего хорошего не сулили.

Снаружи доносились чьи-то голоса, потом послышались шаги, и наконец на пороге появился Карев. В его глазах, обращенных на Флер, таилось предостережение.

— К нам гость. Он привез кое-какие вести, но его визит несомненно станет для тебя большим сюрпризом. — Повернувшись, граф бросил кому-то за спиной: — Входите, прошу вас. Мы как раз обедаем. Не желаете присоединиться?

В столовую вошел человек в цивильном, но очень грязном и мятом костюме. Лицо его было покрыто пылью, как и сапоги, а волосы слиплись на голове от пота. Он стоял на пороге и озирался с виноватым видом. Его взгляд на какое-то мгновение задержался на Людмиле, но он тут же перевел его на Флер. Людмила смотрела на незнакомца с большим удивлением и интересом, а Флер окаменела от изумления.

— Здравствуй, Флер, — сказал он глухим от дорожной пыли голосом.

Перед ней стоял Теодор Скотт.

Обед наконец возобновился после долгого перерыва, за который Скотт сумел, как мог, выбить пыль из костюма, умыть лицо и руки, а также надеть свежую рубашку, которую граф любезно предложил из своего гардероба. Теперь Тедди выглядел не таким свирепым, на нем не оказалось ни царапины, но он был худым и очень уставшим. Сидя за столом, он все время с удивленным видом озирался, что красноречиво говорило Флер о том, как ее давний поклонник прожил последние несколько недель.

Воспользовавшись внезапно возникшей паузой, она рассказала Милочке о том немногом, что знала сама, и попросила ее не приставать к гостю с расспросами, а вежливо ждать, когда он сам захочет им обо всем рассказать.

— Насколько мне известно от графа Карева, Ричарду стало легче, — начал Тедди, когда перед ним поставили тарелку с супом. — Это правда? Пэджет сообщил мне, что вы его забрали к себе. У него, конечно, холера?

— Да, но, судя по всему, он выздоравливает, — ответила Флер. — Правда, Ричард по-прежнему еще очень слаб, но мне кажется, главная опасность миновала. При холере важен хороший уход, поэтому у него здесь гораздо больше шансов выжить, чем на транспортном судне. Я очень на это надеюсь.

— Слава Богу! — сказал Скотт. — Если бы все наши военные могли получить такой уход! На транспортных судах санитарные условия просто ужасные.