— Нет, — возразила Людмила, — он нам ничего не предлагал. — Она медленно перевела взгляд на мужа. — Интересно, почему?

Карев ответил сразу, без малейших колебаний.

— Мне не хотелось порождать в тебе тщетные надежды. Казак все подробно описал. Ричард умер, в этом нет никаких сомнений.

— А я сомневаюсь, — ответила Милочка, повышая тон. — Я сомневаюсь, и все тут!

— Этого мало. Письма действительно циркулируют под белым флагом, но их посылает один командир другому командиру, а не гражданские лица какому-то отдельному солдату. Идет война, ни у них, ни у нас нет почтовых отделений.

— Не вижу здесь разницы, — начал было Петр, когда его перебила Людмила.

— Если такое письмо должно быть от командира, то ты мог бы попросить о такой услуге вице-адмирала Нахимова. Он славный человек, и с радостью это сделает. Но я все равно тебе не верю. Ты всегда пытался помешать нашим встречам с Ричардом.

— Он мертв, я уже сказал тебе, — начинал выходить из себя Карев.

— Нет, он жив! И я намерена доказать это! Я собираюсь написать письмо, и его передаст Петр. И я получу на него ответ — вот увидишь!

— Милочка, прекрати, — с мольбой в голосе попросила ее Флер.

— Ах, помолчи! Ты этому не веришь, а он знает, что я права. Он по-прежнему хочет меня остановить. Хочешь знать — почему?

— У тебя начинается истерика, — спокойно предупредил жену Карев. — Не изволишь ли выйти из-за стола, чтобы взять себя в руки?

— Да, конечно, ты этого хочешь! Отослать меня вон, а сам начнешь придумывать новые предлоги, чтобы привлечь людей на свою сторону. Но со мной не начинается истерика. Я знаю, о чем говорю. Ты просто сходишь с ума от ревности, и все.

— Разве у меня для этого есть основания? — мрачным голосом спросил Карев. — Его веки угрожающе опустились, оставляя лишь узкие щелочки, пронзительные и поблескивающие.

— Тебе все хорошо известно. Мы с Ричардом были друзьями, и ты можешь ревновать только к нашей дружбе.

— Да, друзьями, но до какой степени — вот что меня интересует.

Флер молча, словно парализованная, прислушивалась к его жестоким словам. Они просто забыли, что находятся в комнате не одни.

— Друзья, хорошие друзья — какая разница? Я уверена, что и этого ты не знаешь. Дружба для тебя — закрытая книга, не так ли? Но могу заявить тебе лишь одно: он проявлял ко мне больше любви, чем… — она осеклась, закусив губу.

В глазах ее стояли слезы.

— Ну, продолжай. Больше, чем я, — это ты хотела сказать? Или больше, чем другие? Например, Вархин? Или Стефановский? Или Мираков? Список можно продолжать бесконечно, моя женушка! Да, со времени нашего приезда сюда я тебя не сдерживал, чтобы увидеть, как далеко ты можешь зайти. Но даже я был удивлен тем, на какой потаскушке я женился!

— Потаскушке? — переспросила, не веря своим ушам, Людмила. Она вся побледнела от охватившего ее гнева. Разве может муж говорить такие жестокие, несправедливые слова, муж, которого она любила…

— Не нравится? В таком случае — проститутка, — равнодушно поправился Карев, словно в эту минуту они обсуждали сорта кофе.

— Сергей, прекрати! — закричал Петр, резко поднимая вверх руку, словно защищая Людмилу от неминуемого удара.