Вдруг откуда-то издалека ей пришла на память неясная мысль: так вот что рассказала Нюшка Милочке.

Рядом с ней лежал Петр, и запах его тела, это последнее доказательство их интимных отношений, вызывал в ней прилив любви, нежности и благодарности. Ей хотелось еще крепче прижаться к нему, чтобы закрыть его, своим телом. Теперь этот запах никогда не покинет ее. «Если бы я сейчас внезапно ослепла, — думала Флер, — то все равно отыскала бы его по этому дивному, восхитительному, желанному запаху».

Вдруг в глубине сознания выплыл другой вопрос: как же Сергей мог называть все это пустяком? Да ведь это величайшая радость в мире!

Петр продолжал целовать ее, теперь это были другие поцелуи, поцелуи, свидетельствующие об их близости, поцелуи, которые ответили на все ее вопросы.

— Ты окунулась в это с головой, как утка в воду, — пошутил он, заливаясь счастливым смехом. С небрежной ловкостью Петр изменил положение. Теперь голова Флер лежала у него на изгибе локтя. «Божественно!» — пронеслось в ее голове. — Подумать только, ты никогда этим не занималась! Какая напрасная трата таланта за столько лет!

Флер все никак не могла преодолеть робости.

— Я была… тебе было со мной хорошо?

— А ты сама как считаешь?

— Мне было приятно, но я не знаю, как тебе. Ты вероятно занимался этим довольно часто?

Петр поцеловал ее в наступившей тишине.

— Какие могут быть сравнения? — строго ответил он. — Кроме того, каждая новая близость с тобой сохранит для меня свежесть нашей первой встречи.

Флер приняла этот милый комплимент.

— Как было хорошо! — задумчиво проговорила она. Удивительно, как же все так замечательно вышло, если прежде они никогда этого не делали? Как же могли их тела так прекрасно слиться? — Очень хорошо.

Петру показалось, что она хотела о чем-то спросить, но передумала.

— Так и должно быть, — сказал он, — потому что я люблю тебя.

И я люблю тебя. Эти слова родились у нее в голове неожиданно. Сейчас, лежа в его объятиях, Флер испытывала такие нежные чувства, которые были тому подтверждением. Но разве это возможно? — подумала она. Нет. Ведь она любила Сергея, она была влюблена в него вот уже три или четыре года. Но если она любит Сергея, как можно любить еще и Петра? Неужели такое возможно? Очаровательный Сергей и такой простоватый Петр. Петр, который знал ответ на ее самый сокровенный вопрос. От смущения Флер затихла, и Петр, в этой тишине, прижал ее крепче к себе, словно она собиралась сейчас встать и уйти.

 23

Флер проснулась в темноте от странного ощущения, что лежит в кровати не одна. Голова ее по-прежнему покоилась у него на плече. Ей было так тепло, уютно и спокойно, что от нахлынувших на нее чувств она — могла просто умереть. Что может быть лучше такого вот восхитительного пробуждения в объятиях любимого человека.

В комнате было темно и холодно. От пылающих дров в печке осталась одна мерцающая красными огоньками зола. За окнами царила тишина, даже птицы еще не пели. Сейчас, вероятно, полночь, — подумала Флер. Под одеялом было тепло. Впервые в своей жизни она делила постель с мужчиной. Две мышки в одной норке, две птички на одну борозду. Спаривание, — подумала Флер, — вот он самый главный принцип жизни.

Петр, крепче сжав ее в объятиях, поцеловал в лоб.

— Ты проснулся? — прошептала она.

— Да, — ответил он, шевелясь в кровати. — Проснулся, но кажется еще не совсем. Что с тобой?

— Петр?

— Слушаю тебя, любовь моя.

Флер не находила слов, предоставляя возможность ему самому обо всем догадываться.