— Вполне разумная идея. И как ее восприняли?

— Поначалу хорошо, все были довольны. Но потом на письменный стол Пальмерстона легло гневное послание от русского посла Бруннова, который в нем заявил, что сама идея не выдерживает никакой критики. Ни один дипломат, по его убеждению, не имеет права говорить от имени другой страны, кроме своей собственной, и такое предложение должно прежде пройти через дипломатические каналы министерства иностранных дел. Пальмерстон составил ледяное по тону письмо Расселу, потребовав от него объяснения. А Рассел осыпал упреками принца. Все дипломаты приняли решение в этом не участвовать, и со всех сторон посыпались взаимные обвинения. Ну, как тебе нравится такая милая шутка?

— Но какова реакция самого принца?

— Он продолжает настаивать на своем. Так как половина экспонатов прибыла из других стран, то, по его мнению, просто необходимо какое-то участие дипломатического корпуса. Но это еще не все! Погоди! Тем временем бельгийский посол отправился в Виндзорский дворец, чтобы поговорить обо всем с королевой, и привез от нее послание для своих коллег. Королева заявила, что она рассматривает такое предложение как особый комплимент, высказанный в адрес дипломатического корпуса, но вовсе не намеревается принуждать их принять подобные знаки внимания, которые нельзя воспринимать иначе, как высокую честь.

— Боже мой! Вероятно, все были весьма смущены ответом Ее величества!

— Все, за исключением Бруннова, который, вероятно, опасался за свою жизнь, если кто-то осмелится выступить от имени России! Теперь дипломаты, кажется, были готовы согласиться с идеей адреса. Но, судя по всему, Пальмерстону надоела эта возня, и своим указом он постановил, что все они могут принять участие в официальном открытии Всемирной выставки только как обычные посетители, без дипломатического статуса. Ну, как? Забавно, ты не находишь?

— Несчастный принц! Он на самом деле хотел сделать как лучше.

— Прошу тебя, только не говори ничего подобного тетке Эрси. Принц, конечно, человек хороший, но нельзя творить произвол и демонстрировать свое высокомерие. Нужно было все организовать через дипломатические каналы. Ему не стоило скрывать свою идею от Бруннова. Русские вообще относились с сильным подозрением к выставке с самого начала.

— Но ведь они в ней принимают участие, разве не так?

— Они прислали ящики с товарами, но их правительство отказалось выдать заграничные паспорта русским гражданам, желающим посетить в этой связи Англию. Они считают, что в нашей стране полным-полно заговорщиков и убийц, которые спят и видят, как бы разделаться с их царем и свергнуть монархию.

В этот момент отворилась дверь, и сэр Фредерик просунул голову. Он явно кого-то искал.

— Ах, вот вы где. Отлично. Мне нужно поговорить с вами.

— Здравствуй, Фредерик, я только что рассказывал Флер об адресе дипломатов. Надеюсь, ты слышал об этой истории?

— Да, мне сообщил о ней несчастный Бруннов сегодня в полдень в Сент-Джеймсе. Он намерен положить этому конец. Бруннов оказался в ужасном положении! С одной стороны, он не мог оставить этот инцидент без своего участия, поскольку в таком случае было бы нанесено оскорбление царю, считающему себя дуайеном всех монархов. С другой — он не мог никому другому позволить выступить от имени России, пусть даже завуалированно, так как в будущем, несомненно, лишился бы доверия царя.

— Вы говорите так, словно близко к сердцу принимаете его переживания, — заметила Флер.