– Фокин, – задохнулся от возмущения Вася. – Фокин… Фокин…

– Алё, Вася, приём! – весело отозвался Сева. – Приём! Как меня слышишь?! Через пару лет я прославлюсь, и ты будешь гордиться, что работал со мной! Привет тёще и её огурцам!

– Пошёл ты! – выдохнул Вася и отключился.

Завтрак, разумеется, был оставлен на столе под полотняной салфеткой. Севка умылся прямо на кухне, сделал несколько отжиманий от табуретки и только после этого заглянул под салфетку.

Тосты с джемом, остывшая яичница, поджаристые сырники и два бутерброда с колбасой. И это при том, что Шуба хорошо знала: Севка завтракает только чашкой кофе без сахара и куском чёрного хлеба с маслом, посыпанным сахаром. Привычка так завтракать осталась у него с детства, и ничто – ни армия, ни горячие точки, ни мирная жизнь впоследствии, – не лишили его пристрастия исключительно к этим продуктам на завтрак. Разве что масла иногда не было… Или сахара. Или кофе. А то и первого, и второго и третьего… Но уж горбушка чёрного хлеба всегда находилась, даже в самые безденежные времена.

Севка включил кофеварку, убрал излишества еды в холодильник, оставив только бутерброд с колбасой, и позвонил отцу.

– Папаня, ты где?

– В могиле, – глухо ответил папаня практически трезвым голосом.

– Копаешь?

– Уже пятую за утро. Мрут и мрут, заразы, как мухи. А чего мрут-то?! Солнце светит, птички поют, водки море… Хорошо! – Генрих Генрихович шумно высморкался и постучал лопатой о край могилы – Севка хорошо знал этот звук и привычку папани сбивать с лопаты прилипшую землю. Фокин-старший, хоть и работал на Северном кладбище сторожем, но когда землекопов не хватало, сам рыл могилы.

– Я к тебе в гости приеду, – сообщил Севка.

– На хрена? Птичек послушать?

– Мне нужно найти могилу Дениса Полыханова.

– Давно чувак помер?

– Лет десять назад. Наверное. Я точно не знаю.

– Ясно, – поскрёб папаня затылок