Изменить размер шрифта - +
Дальше еще проще: пристегнулся и пошел, пошел. Будь стена вдвое ниже, я б взлетел на нее на одном драйве.

Трабл с веревкой я заметил, когда добрался до него. Последние метры подъема, уже не отвесная стена, а скат градусов под сорок. Оползень прошелся по нему, присыпал веревку слоем щебня.

Я завис, не понимая, как быть. Отщелкнуть карабин и ступить на склон? Не варик, очень уж стремно. Я осторожно дернул веревку. Потом сильнее — может, щебня на ней децл и она освободится? Вообще-то, делать это надо, спустившись вниз и закрепившись. Но пять метров всего, сосна с узлами — вот она!

Сперва я почувствовал слабину. Потом увидел, как размочаленный конец веревки выскочил из-под камней. Поздно. Я падал.

 

Владимир

Перелом левой голени, перелом ребер, сотрясение мозга и бог весть какие повреждения внутренних органов. Мы перенесли Артема в палатку, зафиксировали ногу, наложили повязку на грудь, дали обезболивающего — все, что могли сделать. Никогда прежде я не чувствовал так остро свою беспомощность. Артема следовало доставить в клинику как можно скорее. Я убеждал себя и молодежь, что после землетрясения спасатели ищут потенциально пострадавших, до боли в ушах вслушивался в тишину, надеясь уловить стрекот вертолета.

Подземная река пробилась сквозь завал. Добраться до источника по скальным уступам теперь не получалось, но можно подплыть, так что с пресной водой проблем не предвиделось. Однако это стало единственной хорошей новостью за день. Артем — когда прошел шок от падения и подействовало обезболивающее — хорохорился. Но лодыжка воспалилась, начался жар, и, кашляя, он отхаркивал кровью — явный признак, что сломанные ребра задели легкие.

Когда солнце опустилось к западной стене бухты, Софья пошла в воду.

— Попробую возле острова сигнал поймать, — пояснила.

— Там опасно! Подводное течение могло измениться, затянет.

Она поправила на груди закрытый лазоревый купальник, сунула в него смартфон. Ответила:

— Другого выхода нет.

В голосе девушки была такая непреклонная решимость, что я понял — отговаривать бесполезно. По-хорошему, я должен плыть с ней. Если бы не разорванная до мяса ладонь.

— Поплывешь с Софьей? — спросил я у Макса.

Он замялся, явно пытаясь найти отмазку. Алиса решила за него:

— Да, Макс, плыви. Помоги.

Мы ждали их на берегу почти в полном составе, только Анна дежурила возле Артема. Потом Вика вдруг заскулила тихонько. Алиса тут же подскочила, обняла, увела в палатку.

Макс вернулся спустя полчаса после этого — солнце уже исчезло за скалами, на бухту опустились сумерки. Выполз на берег на четвереньках — не мог стоять на ногах. Пробормотал:

— Связи там нет.

Я бросился к нему.

— Где Софья?!

— Она... ее... тоже нет. Рип.

 

Дима

Софа явилась посреди ночи. Анни крепко спала, а у меня глаза сами собой открылись. Тело визитерши светилось в темноте, словно натертое воском. И одновременно просвечивалось. Я не удивился.

— Ты разве не утонула? — спросил.

— Почти. Зато я поняла, как нам отсюда выбраться. Слушай и запоминай.

План был дерзким, но вполне выполнимым. Имелся в нем лишь один изъян. План запоздал.

Софа запнулась на полуслове. Поняла наконец, что происходит?

— Почему ты пришла именно к Диму? — поинтересовался я. — Или к кому ты пришла?

Утопленница не ответила.

 

Владимир

Ночью мне снились кошмары. Гибель Софьи, тяжелая травма Артема — сказки о «бухте призраков» обернулись трагической реальностью. И не факт, что трагедия закончилась. Мы по-прежнему в этом страшном месте, без связи с внешним миром, бессильные и уязвимые.

Быстрый переход