Если для образа Минка Сноупса характерно отсутствие временных связей — Минк сидит в тюрьме, и события внешнего мира проходят мимо него, — то благодаря Линде в замкнутый мирок Джефферсона врываются ветры мировой истории. И это примечательно для творческой эволюции Фолкнера. До сих пор во всех книгах йокнапатофской саги, как и в первых двух романах трилогии о Сноупсах, мир героев Фолкнера был ограничен, изолирован от внешнего мира. В романе же «Особняк» жизнь героев оказывается связанной с важнейшими политическими событиями и веяниями века — в романе находят свое косвенное отражение и гражданская война в Испании, вторая мировая война, политическая ситуация в Соединенных Штатах в период "холодной войны" и маккартизма. И эта связь с внешним миром устанавливается в романе главным образом через Линду.

Линда несет с собой возмездие Флему Сноупсу и угрозу миру наживы, который он олицетворяет. В ее формировании как личности решающую роль сыграл Гэвин Стивенс, идеалист и либерал, безответно влюбленный в ее мать. Стивенс стремился спасти душу Линды "от того, что он называл сноупсизмом, — от этой упорной и злой силы". Это он добился того, что Линда окончила университет в близлежащем Оксфорде, а после смерти матери уехала в Нью-Йорк, где она вышла замуж за скульптора, коммуниста Бартона Коля, сама вступила в коммунистическую партию, через несколько лет уехала с мужем в Испанию сражаться с фашизмом. Так в роман входит тема борьбы с фашизмом и, что еще более примечательно, тема коммунизма.

Примечательно это потому, что Фолкнер, всю жизнь скептически относившийся к политике вообще и к коммунизму в частности, в «Особняке» пишет о коммунистах с уважением и нескрываемой симпатией. Гэвин Стивенс, например, говорит о Линде: "В одном по крайней мере она походила на мать — ей тоже было необходимо, непременно нужно найти в жизни что-то очень крепкое, очень надежное (в данном случае, в ее случае, не просто сильного человека, потому что Коль был достаточно сильный, но все же и он, как выяснилось, состоял из плоти и крови и потому оказался недолговечным), чтобы отдать все, что у нее было… коммунистическая партия, уже доказавшая, что для пуль она неуязвима, а следовательно, бессмертна, заменила ей Бартона и никогда не подведет".

Фолкнер отдал в «Особняке» должное высоким идеалам коммунизма, рассказывая, в частности, о разговорах Линды с двумя коммунистами финнами-эмигрантами: "И беседуют они о надежде, о светлом будущем, о мечте: навеки освободить человека от трагедии его жизни, навсегда избавить его от болезней, от голода и несправедливости, создать человеческие условия существования".

Фолкнер не побоялся в те мрачные годы маккартизма, когда писался роман, вложить в уста молодому Чику Мэллисону саркастическую характеристику противников коммунизма, раскрыв их хищническую, стяжательскую сущность: "Все жители Джефферсона, начиная от разносчиков жареных орехов и кукурузы, ставивших свои лотки на углу по субботам, и хозяев захудалых, дешевых лавчонок и кончая владельцами огромных универмагов, автомобильных гаражей и заправочных станций, все были против тех, кого теперь называли коммунистами… против всех и каждого, кто подвергал хотя бы малейшему сомнению наше природное джефферсоновское право покупать, доставать, выращивать или отыскивать что-нибудь как можно дешевле, пуская при этом в ход любое мошенничество, уговоры, угрозы или насилие, а потом продавать все это как можно дороже, пользуясь нуждой, невежеством или робостью покупателя".

Не обошел молчанием Фолкнер и фашистские тенденции в самих Соединенных Штатах. Когда Гэвин Стивенс и Рэтлиф говорят об угрозе войны со стороны Гитлера и Муссолини, Стивенс с горечью добавляет: "Не говоря уже о тех, кто сидит у нас тут дома, всякие организации с пышными названиями, которые во имя божье объединяются против нечистых в моральном и политическом отношении, против всех, у кого не тот цвет кожи, не та религия, не та раса: ку-клукс-клан, "Серебряные рубашки"… я уж молчу про нашего собственного дражайшего сенатора Кларенса Эглстоуна Сноупса, тут у нас, в Йокнапатофском округе".