Следующим человеком, вовлекаемым в орбиту умирающего Дональда Мэгона, оказывается молодая красивая женщина Маргарет Пауэре. О ней тоже почти ничего не известно. В одной-единственной реплике она упоминает, что родом из Алабамы. Когда Гиллиген говорит ей: "Слушайте, а почему бы вам не поехать с нами?" — она спокойно отвечает: "А я и собираюсь ехать, Джо. По-моему, я с самого начала так и решила".

Постепенно, шаг за шагом, раскрывает Фолкнер причины, побудившие Маргарет взять на себя такое бремя, объясняет психологическое состояние этой женщины. Фолкнер дал ей в отличие от Гиллигена биографию скупую, но точную. "Видите ли, — рассказывает она Джо, — я жила в маленьком городишке, и мне надоело все утро возиться по дому, а потом наряжаться, идти гулять в город, баловаться по вечерам с мальчишками, и когда началась война, я уговорила друзей моей матери устроить меня на работу в Нью-Йорке. Так я попала в Красный Крест — ну, знаете, помогать в клубах, танцевать с этими бедными деревенскими парнями, когда они приезжают в отпуск, растерянные, как бараны, ищут, где бы повеселиться". Там она встретила Дика Пауэрса, и они как будто понравились друг другу. Из офицерского лагеря, где он проходил обучение, он писал ей, она отвечала. "Я уже привыкла о нем думать, а когда он приехал, такой складный, подтянутый, мне показалось, что лучше никого нет. Помните, как было тогда — все возбуждены, все в истерике, сплошной цирк… Понимаете, мы оба как будто понимали, что мы друг друга пе полюбили навеки, но мы были очень молоды. Почему же не взять от жизни все, что можно?"

Маргарет вышла замуж за Дика Пауэрса, а через три дня он отплыл во Францию. И тут судьба сыграла с Маргарет бессмысленную, как она считала, глупейшую шутку. "Именно тогда, когда она спокойно решила, что они только воспользовались всеобщей истерикой, чтобы дать друг другу мимолетную радость, именно тогда, когда она спокойно решила, что лучше им разойтись, пока еще осталась незапятнанной память о тех трех днях, что они провели вместе, и написала ему об этом, — надо же ей было именно тут получить обычное, такое равнодушное сообщение, что он убит в бою… А он даже не получил ее письмо! Это казалось самой большой изменой: то, что он умер, веря в нее, хотя они оба уже наскучили друг другу".

Рассказывая Джо Гиллигену свою историю, Маргарет объясняет свое сегодняшнее поведение. "Понимаете, мне все кажется, что я с ним поступила нечестно. И теперь, наверно, я стараюсь как-то искупить свою вину".

Когда Маргарет Пауэре встретила в поезде лейтенанта Дональда Мэгона и рядового Джо Гиллигена, она ощущала себя эмоционально бесплодной, пустой, неспособной к любви. "Отчего это я ничего не чувствую, как другие, — спрашивает себя Маргарет, — от природы ли я такая холодная или уже все внутренние силы разменяла на медяки, растратила?"

Единственное, на что она еще способна, — это на жалость. Вот рядом с ней оказался Джо Гиллиген, надежный и верный мужчина, душевно близкий ей, влюбленный в нее, вновь и вновь уговаривающий ее выйти за него замуж. А она не может любить и не хочет обманывать близкого ей человека, друга. Она понимает, что в жизни ее ждет трагическое одиночество, но изменить что-либо Маргарет Пауэре не может. В романе ей остается только совершить один благородный, но опять-таки бессмысленный поступок.

Маргарет Пауэре и Джо Гиллиген привозят Дональда Мэгона в его родной город. В описании Чарльстауна читатель узнает знакомые черты, эскизно мелькнувшие в зарисовке «Холм», черты, которые потом станут неотъемлемой принадлежностью города Джефферсона в округе Йокнапатофа.

"Чарльстаун, как и бесчисленные другие городишки на Юге, был когда-то построен вокруг столба, к которому привязывали лошадей и мулов. Сейчас посреди площади стояло здание суда — простое, строгое строение из кирпича, с шестнадцатью прекрасными ионическими колоннами, запятнанными многими поколениями жевателей табака.