- Какое я тебе животное?! - завопил Балагула, привстал на цыпочки и едва не отхватил ковшом Оглобле коленку, которую тот едва успел отдёрнуть.

- А кто же ты? - удивился Оглобля. - Не человек же ...

- Он лучше всяких там людей! - вышел на защиту своего приятеля Кондрат, на всякий случай выставив перед собой однорогий ухват.

- Я и не спорю, - согласился добродушный Оглобля. - Только нам ведь вместе в дальний путь идти. Должен же я знать, кто рядом со мной идёт.

- С тобой идёт прекрасное существо, мой лучший друг - Балагула, важно пояснил Домовой.

- Вот ты и расскажи нам, кто он такой твой друг приятель, - попросил Оглобля. - А то и вправду, идём вместе, а с кем - не знаем. Существо, не существо, человек, не человек.

- Давно это было, - начал Кондрат...

Глава четырнадцатая

Откуда есть пошёл красавец Балагула

Давно это было. Жил да был в одном большом селе возле леса мужик. Мужик как мужик, только немножко слишком балаболистый, шебутной. Про таких, как он, в народе говорят, "без царя в голове". Куда ветер дунет, туда он и думает.

Сам по себе он был безвредный, безобидный. Лёгкий был человек. Только очень беспечный.

Все односельчане на огороды трудиться, а он залезет на крышу, развалится там на солнышке, и лежит, тренькает на балалайке, песни дурашливые горланит.

Не грызи подсолнухи,

не гляди с укором,

цвёл я как черёмуха,

вырос мухомором!

Я нашёл себе деваху,

на окраине села.

Всё смотрел, да только ахал.

Она плюнула, ушла.

Ты куда меня ведёшь,

сладки песенки поёшь?

Я веду тебя в сарай,

иди, не разговаривай.

- Эй! - кричат ему односельчане. - Ты хотя бы у себя крышу на сарае перекрой! Сгнила совсем! Сам же провалишься!

- Иди ты! - восклицает мужик, и тут же запевает:

Ох, сарай, ты мой, сарай,

непокрытый мой сарай!

Я куплю мешок соломы,

и покрою свой сарай.

Ясный месяц укрылся за тучи,

мои лапти на той стороне.

Ничего мне в жизни не надо,

лишь бы лапти вернулись ко мне!

Ох, сарай, ты мой, сарай,

непокрытый мой сарай...

И всю песню сначала. И так поёт он, пока не плюнут односельчане, не отстанут от него. Лежит он так-то, опять идут к нему соседи:

- Пойдём мост ремонтировать! - зовут они. - Мост общественный провалился, всем миром чиним.

Мужик, вздохнув, берётся за балалайку:

- Сейчас приду, только песню допою!

- Это какую песню? - спрашивают односельчане.

- Про сарай, - радостно отзывается мужик.

- Нет! - возмущаются соседи. - Знаем мы тебя! Это бесконечная песня. Мы никогда не дождёмся, что она кончится.

- Хорошо, - соглашается мужик. - Тогда я спою про ворону и про мост.

- Ну, про ворону давай, - нехотя соглашаются односельчане.

Мужичок быстренько хватает балалайку и запевает во всё горло, да так громко, что ему тут же в голос отзываются все собаки в селе.

Он лежит на полусгнившей крыше, зияющей дырами, солнышко ласково гладит лучами его сияющую плешь, а он болтает ногами, лупит по струнам балалайки и блаженно орёт покорно слушающим его соседям, ждущим конца песни, чтобы отправиться на ремонт моста.

Однажды еду: вижу мост,

под мостом ворона мокнет,

взял ворону я за хвост,

положил её на мост,

пусть ворона сохнет!

Он ударяет по струнам и садится. Односельчане, страшно довольные тем, что песня такой короткой оказалась, ждут, что сейчас он слезет и пойдёт чинить мост.

Как бы не так! Они забыли, с кем имеют дело. Мужичок тренькает по струнам и продолжает петь:

Еду дальше, вижу мост.

На мосту ворона сохнет,

взял ворону я за хвост,

положил её под мост,

пусть ворона мокнет!

Односельчане со слабой надеждой вздыхают, надеясь, что теперь-то песня вся, но ничуть не бывало! Мужичок начинает всё сначала:

Однажды еду: вижу мост,

под мостом ворона мокнет.